Женщина планировала улучшить свою дачу, куда она со скрипом на зубах приезжала каждый год. Все лето она трудилась на грядках и жаловалась всем на больную спину, а затем попрекала тем, что кто-то ел плоды ее труда на даче.
— Видишь, как вкусно? А если бы ты постоянно был на даче, то мы бы вырастили куда больше. Да, сынок? А теперь ты сидишь здесь и ешь, хоть помогал совсем мало. Нахлебник.
В целом, Петр не очень обращал внимание на ворчание матери, но ему было очень неприятно выслушивать от нее такие упреки. Но временно возмущение «заглушали» мысли о будущем семейном гнездышке.
И вот, однажды женщина подошла к сыну и его жене.
— Так, ребят, я слышала, что у вас тут сумма определенная скопилась. Я предлагаю передать ее мне, а вы еще накопите. Тем более, мы вас никуда не выгоняем, да, Федь?
— Да, дорогая — уже на автомате ответил ей муж.
Но вместо ожидаемого соглашения мать встретил негативный ответ. Она настолько привыкла, что все вокруг ее слушаются, что уж и забыла о возможности отказа. Ее глаза налились злостью, поэтому она выдала следующее:
— Я просто тебя не понимаю! Какие тут могут быть ипотеки, когда у тебя мать просит денег? Ты, как сын, просто обязан мне не просто занять, а даже просто так дать! Я тебе жизнь дала, а тебе жалко каких-то 400 тысяч рублей? Честно, я тебя совершенно не так воспитывала, ведь нормальный сын сразу же бы дал матери столько, сколько ей нужно, так еще и занял бы у кого-то. А ты… Одно разочарование! Не позорь меня, ну-ка дай денег, быстро!
— Сынок, ты это, ее послушай. Твоя мать — самая мудрая женщина из всех, что я видел в своей жизни. Она отлично знает, что и как должно быть у людей.
— Мам, но ведь эти деньги мы отложили себе на первый взнос по ипотеке! Нам с женой пора вместе жить и о детях думать. Я… Не могу тебе денег дать, прости…
Но только Маша, жена Петра, была готова сказать своей свекрови такое, что у той не осталось бы единого слова против нее и ее мужа.
Девушка была готова до последнего защищать такие нужные им деньги. Тем более, сам Петр очень хотел начать самостоятельную семейную жизнь, а Вика Николаевна явно пыталась помешать ему это сделать.
— Вика Николаевна, мы очень благодарны Вам за гостеприимство, но Вам не кажется, что нам пора начать строить свою жизнь самостоятельно? Мы весь год откладывали финансы ради этого, а теперь Вы требуете отдать их Вам? Не кажется, что это очень нагло?
— Нагло? Да что ты знаешь о наглости, милая моя? Ты моего сына себе забрала, и теперь он слушает тебя, а не меня, как раньше. Если говорить честно, мне не очень нравится твоя кандидатура в качестве жены моего любимого сына, но я же смирилась с этим. Ты обязана быть благодарной хотя бы за это.
— Благодарной за что?
— Хотя бы за то, что тебя, из детского дома, взял мой сын. Нормальные люди бы даже не связывались с такими девушками, но у этого хватило ума еще и свадьбу сыграть. Честно, до сих пор его не понимаю. Но ладно это, так ты еще его и портишь.
