А потом Лена, к неудовольствию подруги, переехала к Олегу, а ее квартира пока стояла пустой: они полюбили друг друга, и он предложил стать его Музой! Ведь у настоящего творца обязательно должна быть собственная Муза.
Как Гала у Сальватора Дали, например. Плисецкая у Щедрина. Или Айседора у Есенина, которая любила перебирать волосы поэта, положив себе на колени его голову и говоря при этом:
— Золотая голова…
И Лена зажила богемной жизнью. Днем, пока она была на работе, любимый творил, для вдохновения «хлопнув рюмашку»: иначе мазки просто не ложились — кто в тренде, поймет!
А вечером, пока она «колотилась» на кухне, гражданский муж или принимал у себя соратников по разуму — так он называл коллег по творческому цеху, или вел по телефону нескончаемые беседы о светотени, константности цвета, акцентах и колорите.
И девушка, лепя котлеты или жаря блинчики, до которых Олег оказался большим охотником, с волнением вслушивалась в разговор, чувствуя себя приближенной к чему-то прекрасному и значительному: ведь именно она, скромная училка Леночка, должна будет помочь стать своему Олегу великим.
Да, той самой золотой головой, о которой потом будут трещать из каждого утюга. И, возможно, ей тоже достанется та самая вожделенная минута славы. Для которой, собственно, все и затевалось: ведь слава давно уже была причислена к самым сильным на. р. котикам.
Иногда они встречались с Анькой: Олег это не приветствовал, поэтому, все встречи происходили, когда гражданский муж ездил на пленэр.
Лена совершенно не вникала, почему, чтобы написать какую-нибудь ер.унду с хвостом, нужно тащиться неизвестно куда. Она, что там будет ему позировать? Он же не природу пишет, в конце концов!
Эту ценную мысль подсказала ей ушлая подруга, которая стала еще толще:
— Ты подумай, почему он у тебя все время таскается бог знает, куда? Включи мозги, Муза недо.деланная!
И все это зародило зерно сомнения в беззаботной до этого душе девушки. Поэтому, после возвращения любимого, она, естественно, поинтересовалась, куда он ездил и попросила показать, что он там натворил.
И это, безобидное на первый взгляд слово, очень подходящее к ситуации, вызвало целую бурю негодования у уставшего художника, хотя художники именно творят:
— Попробовала бы ты целых два дня махать кистью! Приехал домой, а тут — никакого доверия! И подозревают, непонятно в чем! А еще Муза называется. И как теперь с этим жить?
Но этот, своего рода, речитатив не вызвал никакого отклика у Лены, которая некстати вспомнила бабушкину поговорку: что-то больно ты речист — видно, на руку на чист. Так обычно, разговаривают ушлые политики: говорят много, но ухитряются не сказать ничего. Поди, поймай!
Под конец Олег обиделся и даже не доел блинчик: в знак протеста! А она впервые начала задумываться о своем положении.
А кем она, собственно, является? Сожительницей, гражданской женой, музой или домашней хозяйкой? Вроде женой, но замуж ее никто не звал и узаконить отношения не стремился.
