— Чего свистишь? — она высунулась из окна.
— Выходи, Галюня, — пьяным голосом приглашал кавалер.
— А почему это я должна выходить? А где Игорь, дружок твой? — Галя поразилась виду строителя.
— А он проигрался мне, поэтому и не должен приходить к тебе. Таков уговор. А я — победитель… — Алёшка торжествуя поглядывал на Галю, держась за угол дома.
— Ах, проигрался? Меня в карты разыграли? Партия у него не удалась, значит?
Лешка только кивал в знак согласия. А Галя, раскрыв шире окно, запустила в ухажёра банкой. Банка угодила Алёшке в лицо, рекошетом отскочила в угол дома и разбилась.
— Пшёл вон, алкаш и картёжник! — зашипела Галя, боясь разбудить дочь. — И дружку своему передай, чтобы духу его тоже тут не было.
Галя сквозь сумерки увидела кровь на лице Лёшки, но тот, сообразив, что сболтнул лишнего, и свидания не будет, быстро удалился.
Галя закрыла окно и долго ночью не могла уснуть, то гневаясь на глупых парней, то всхлипывая в подушку.
С тех пор она не верила комплиментам и мужчинам вообще. А Сашка так и крутился рядом с вечной сладкой улыбкой, заглядывая в глаза.
— И что ты его гонишь от себя, Галина? Он ведь давно один, — говорила ей напарница.
— В том-то и дело, что давно и один. Значит, никому особо не нужен. Хорош.
— Ну, если судить по твоим словам, то и ты давно одна. А баба отличная. Смотри, время не вернуть, а жизнь одна. Хоть попробуй… Разгляди своё счастье!
— Попробовать-то можно, — засмеялась Галя, — только после разговоров не оберёшься. Знаешь наших, только и ждут, чтобы посплетничать.
— А ты не думай о сплетнях. Думай о себе.
Галя задумалась. Она стала отвечать Сашке улыбками и снисходительностью, стала мягче. Не заметить этого он не мог. И, чувствуя перемены в отношении Гали, он однажды пришёл вечером к ней под окно. Галя привычно открыла окошко и удивилась:
А Сашка, волнуясь, как на экзамене, вдруг тихо, без обычного его весёлого пафоса, почти трагическим тоном сказал:
— Всю душу ты мне вывернула. Уже давно. А вот сейчас вроде как потеплело у нас…
Он помялся, подыскивая слова, и снова заговорил:
— Или давай хорошо, или не мучай… Не могу я больше.
— Что — хорошо, Саша? — спросила Галя, — вроде я тебя не обижаю…
— Не обижаешь, но и воздуха мне не хватает рядом с тобой. Выйди…
Галя вышла на крылечко. Села на ступеньку, Сашка опустился и сел рядом. Глядя перед собой, он продолжил:
— Выходи за меня. Не смотри, что я старше. Что мы всё одни да одни.
— Тебе надоело быть одному? — Галя повернулась к нему и взглянула ему прямо в лицо, — И только?
— А разве этого мало? — простодушно ответил Сашка. — Тебе одной разве хорошо? Но… если ты меня совсем не любишь… То я всё равно буду рад. Впрочем, смотри. Насильно мил не будешь.
Сашка встал и медленно пошёл по тропинке от дома. А Галя осталась неподвижно сидеть на ступеньках крыльца.
Если бы Сашка оглянулся, то он увидел на её глазах слёзы. Галя смотрела ему вслед, а через несколько секунд окликнула:
