Егоровна давно жила одна. Родители её умерли, оставив дочке дом на берегу Волги в живописной деревне. Трудилась Зина в колхозе смолоду. Образования не получила, была дояркой. Замуж тоже не вышла — не было после войны женихов в достатке. Похоронив отца и мать друг за другом за два года, Егоровна очень тосковала по ним. Долго привыкала к одинокой жизни, всё не могла готовить на себя одну. Сварит щей кастрюлю, поест, да и несёт соседей угощать…
В молитвах Егоровна просила себе добрых людей по жизни, всегда мечтала о семье, но не сбылось. Была у неё двоюродная сестра по отцу в подмосковном городке, только виделись редко очень. К праздникам получала Егоровна от сестрицы поздравительные открытки, реже — письма. Радовалась до слёз. Писала ответ корявым почерком, старательно выводя буквы. Руки от физической работы были грубыми, непослушными, словно деревянными, болели.
Но вот однажды прислали в их колхоз девушку-практикантку педагогического училища в детский сад. Поселили Нину на квартиру к Егоровне. Председатель колхоза обещал девушке соседний пустующий дом отремонтировать и дать, если она останется работать.
А пока Егоровна радовалась, что будет ей веселее жить. Такую красавицу Бог послал. Женщина приободрилась, отвела Нине самую уютную и светлую комнату. Девушка планировала поработать на практике, присмотреться, как и что. Потом ей предстояла защита диплома, экзамены и начало трудовой жизни.
— Торопиться-то мне всё равно некуда, — говорила Нина Егоровне. — Я ведь детдомовская. Комната есть у меня в райцентре, но я ведь там одна.
— Вот и я тут одна. Ни родни, никого. Не торопись, Ниночка, поживи у нас. Люди тут хорошие, работы много. Хоть в детсаду, хоть в клубе, хоть на ферме или льнозаводе. Подумай, вдруг понравится. А жить можешь у меня сколько хочешь, я рада буду. Вижу, что характер у тебя покладистый, добрая ты.
Нина улыбалась и уходила на работу. А Егоровна пекла пироги или блины, поджидая свою квартирантку. Так прошёл месяц. Однажды пришло письмо от двоюродной сестры. Она писала, что похоронила своего мужа и хочет приехать к Зинаиде Егоровне на недельку, чтобы отвлечься от беды, а заодно повидаться.
Егоровна благодарила Бога у икон и печалилась о сестрином горе и в то же время радовалась предстоящей встрече — не виделись несколько лет.
Когда через неделю к дому подъехала машина, Егоровна вышла встречать свою сестру, торопясь и охая. Обе женщины обнялись и заплакали. Из машины вышел молодой человек и тоже подошёл к Егоровне.
— Никак Саша? Это ты? Такой взрослый, не узнать. Последний раз я тебя видела ещё мальчишкой… Таня, какой же он теперь мужик!
Егоровна обняла сына сестры. Теперь уже женщины улыбались сквозь слёзы, глядя на Сашу — парня спортивного телосложения, высокого и русоволосого.
— Вылитый отец, — вытирая слёзы сказала Зинаида Егоровна, обнимая Александра. — Как время летит! Да что мы стоим, давайте вещи и пошли в дом.
