Мать вдруг осела на стул, закрыла лицо руками:
— Господи, да что ж это такое? За что мне это все?
Таня растерялась. Подошла, неловко погладила мать по плечу:
— Ну мам. Может, все-таки расскажешь?
Ольга Петровна покачала головой:
— Нечего рассказывать. И вообще, хватит об этом. Ты лучше скажи — в эту Грецию-то зачем собралась?
— Как зачем? — удивилась Таня. — Отдыхать! Я ж целый год копила.
— Вот именно! — вскинулась мать. — Копила-копила, а теперь что? На какую-то фигню все спустить хочешь?
— Да какая фигня? — возмутилась Таня. — Обычный отпуск!
— Ага, как же, — фыркнула Ольга Петровна. — А это письмо? Думаешь, я не понимаю? Небось, решила съездить, проверить?
Таня замялась. Ну да, была у нее такая мысль — может, и правда заскочить, глянуть одним глазком? Но матери она этого, конечно, не сказала.
— Да ну тебя, — махнула она рукой. — Придумаешь тоже.
— Вот что, — Ольга Петровна поджала губы. — Никуда ты не поедешь. И точка.
— Чего? — опешила Таня. — Это еще почему?
— Потому что я так сказала! — отрезала мать. — Я тебя вырастила, я за тебя отвечаю. И не позволю.
— Господи, ну сколько можно? — не выдержала Таня. — Мне двадцать пять лет, между прочим! Я сама решу, куда мне ехать!
Она вскочила, чуть не опрокинув стул, и выбежала из кухни. Хлопнула дверью своей комнаты так, что задребезжали стекла.
А Ольга Петровна осталась сидеть на кухне. Смотрела в окно, шептала что-то себе под нос.
А по стеклу стекали капли — на улице опять зарядил дождь.
На следующий день Таня нервно поглядывала на часы. Рабочий день тянулся бесконечно.
Наконец-то! Она схватила сумку и вылетела из кабинета.
— Вить, ты дома через час будешь? Я к тебе, — выпалила она в трубку. — Жди!
Виктор открыл дверь. Высокий, солидный.
— Ну, привет, мелкая, — улыбнулся он. — Что стряслось?
— Сейчас расскажу, — буркнула Таня.
И она выложила все — и про письмо, и про наследство, и про странный код.
— А мать, представляешь, совсем с катушек слетела! — возмущалась Таня. — То плачет, то орет. В Грецию не пускает.
Вить, ты ничего не знаешь? Ну, про дядю Колю этого? Или еще какие семейные тайны?
Виктор хмурился, теребил пуговицу на рубашке.
— Да откуда мне знать-то, — пробормотал он. — Я ж тогда совсем мелкий был.
— Ну, а папа? — не унималась Таня. — Чего он-то ушел?
Виктор вздохнул:
— Ладно, слушай. Только учти — я тебя все равно люблю. Несмотря ни на что, поняла?
Таня кивнула, чувствуя, как екнуло сердце.
— Папа ушел… — Виктор замялся. — В общем, ты не его дочь, Тань.
— Что? — ахнула Таня. — Как это?
— Мать ему изменила, — хмуро сказал брат. — А он врачом был. По твоей группе крови все понял.
— Обалдеть, — прошептала Таня. — И что, все эти годы вы все молчали?
Виктор пожал плечами:
— А что надо было делать? Мать убивалась, ты маленькая. У дяди Коли тогда еще жена ум ерла. И он пропал сразу.
Все нервные были, плакали все время. Бабушка с мамой ругались. Никто это время вспоминать не любил. И я тоже.
