— Ах так? — свекровь отпустила его руку. — Значит, ты на её стороне?
— Я на стороне справедливости, мам.
Зинаида Павловна села обратно в кресло. На её лице появилось выражение оскорблённой невинности.
— Я всю жизнь для тебя жила, — начала она дрожащим голосом. — Одна тебя растила, во всём себе отказывала. А ты…
— Мам, не начинай, — Игорь покачал головой. — Это манипуляция, и ты это знаешь.
Я удивлённо посмотрела на мужа. Обычно он сразу велся на материнские слёзы.
— Манипуляция? — Зинаида Павловна вскинулась. — Я манипулирую? Да я просто хочу защитить тебя!
— От моей жены? — Игорь усмехнулся. — Мам, ты же сама когда-то была невесткой. Неужели не понимаешь, как обидно Лене?
Свекровь поджала губы.
— Это другое. Я вышла замуж по любви.
— А я, по-вашему, по расчёту? — не выдержала я.
Зинаида Павловна смерила меня взглядом.
— А кто знает? Игорь перспективный молодой человек, хорошо зарабатывает. У него есть мать с квартирой в центре. Любая девушка…
— Мам! — рявкнул Игорь. — Ещё одно слово, и мы уходим навсегда!
В комнате повисла тишина. Нотариус сидел, уткнувшись в свои бумаги, явно желая провалиться сквозь землю.
— Навсегда? — тихо переспросила свекровь. — Ты бросишь родную мать?
— Я не брошу, — Игорь подошёл к ней. — Но я не позволю тебе оскорблять мою жену. И я не позволю тебе контролировать нашу жизнь.
Зинаида Павловна закрыла лицо руками.
— Я просто хотела как лучше, — всхлипнула она.
Я почувствовала укол совести. Может, она правда волнуется за сына? Может, я слишком резко реагирую?
Но потом я вспомнила все те разы, когда свекровь критиковала мою готовку, мой выбор одежды, мою работу. Вспомнила, как она пыталась настроить Игоря против меня. И поняла — это просто очередная попытка контроля.
— Зинаида Павловна, — сказала я мягко. — Если вы действительно хотите как лучше, то просто доверьтесь нам. Мы взрослые люди и сами разберёмся в своей жизни.
Свекровь опустила руки и посмотрела на меня. В её глазах я увидела не только гнев, но и страх. Страх потерять сына. Страх остаться одной.
— Вы не понимаете, — сказала она тихо. — Когда у тебя только один ребёнок, ты готова на всё, чтобы его защитить.
— Я понимаю, — ответила я. — Но Игорю не пять лет. Ему двадцать восемь. Он может сам принимать решения.
— Да что ты понимаешь! — свекровь снова вспылила. — У тебя нет детей! Ты не знаешь, каково это!
Её слова попали в самое больное место. Мы с Игорем год пытались завести ребёнка, но пока безуспешно. И свекровь знала об этом.
— Мам! — Игорь побледнел. — Как ты можешь?
Зинаида Павловна, видимо, поняла, что перешла черту.
— Я… Я не это имела в виду…
— Нет, имели, — я встала. — Вы точно знали, куда бьёте. Игорь, мы уходим.
Я направилась к двери. За спиной послышался голос свекрови:
— Подождите! Я… Я прошу прощения.
Я обернулась. Зинаида Павловна стояла посреди комнаты, и впервые за три года я видела её растерянной.
— За что именно? — спросила я. — За попытку заставить меня подписать кабальный договор? За оскорбления? Или за то, что ткнули в самое больное?
