Свекровь опустила голову.
— За всё, — тихо сказала она. — Я… Я просто боюсь.
— Чего вы боитесь? — спросил Игорь.
— Остаться одной, — Зинаида Павловна села обратно в кресло. — Когда умер твой отец, у меня остался только ты. И я так боюсь тебя потерять.
— Мам, — Игорь подошёл к ней и присел на корточки. — Ты меня не потеряешь. Но ты должна понять — у меня теперь своя семья. И Лена — часть этой семьи.
Свекровь кивнула, вытирая слёзы.
— Я знаю. Просто… Просто мне трудно это принять.
Нотариус тихонько кашлянул.
— Может быть, мне лучше уйти? Вы можете связаться со мной, когда будете готовы.
— Да, — кивнул Игорь. — Спасибо, Виктор Александрович.
Нотариус быстро собрал свои бумаги и вышел. Мы остались втроём.
— Лена, — свекровь подняла на меня глаза. — Я правда прошу прощения. Я не должна была говорить про детей.
Я вздохнула. Обида ещё жгла изнутри, но я видела, что она искренне сожалеет.
— Хорошо, — сказала я. — Но больше никогда так не делайте.
— Не буду, — пообещала Зинаида Павловна. — И… Насчёт договора. Забудьте. Это была глупость.
— А дарственная? — спросил Игорь.
— Оформлю. Просто. Без всяких условий, — свекровь вздохнула. — Но не сейчас. Позже.
Мы помолчали. Напряжение понемногу спадало.
— Может, чаю? — предложила Зинаида Павловна.
Я хотела отказаться, но Игорь сжал мою руку.
— Давайте, — согласилась я.
Свекровь пошла на кухню, а мы с Игорем остались в гостиной.
— Спасибо, — шепнула я. — За то, что поддержал.
— Всегда, — он обнял меня. — Ты моя жена. Моя семья. И я всегда буду на твоей стороне.
Из кухни донёсся звон посуды. Зинаида Павловна готовила чай. И я подумала — может быть, этот конфликт был необходим? Может быть, теперь мы сможем построить нормальные отношения?
— Знаешь, — сказал Игорь. — Я впервые увидел маму такой… растерянной. Она всегда была сильной, всегда всё контролировала. А тут…
— Она просто напугана, — сказала я. — Боится старости, одиночества. Это понятно.
— Но это не даёт ей права так с тобой обращаться.
— Не даёт, — согласилась я. — Но, может быть, теперь она это поймёт.
Вернулась свекровь с подносом. Она поставила на стол чашки, вазочку с печеньем.
— Это твоё любимое, — сказала она, обращаясь ко мне. — С орехами.
Я удивилась. Не думала, что она помнит.
— Спасибо, — сказала я, беря печенье.
Мы пили чай в относительной тишине. Иногда Зинаида Павловна рассказывала что-то о своих делах — о даче, о подругах. Обычные разговоры, без подтекста и колкостей.
— Лена, — вдруг сказала она. — Я хочу кое-что тебе сказать. Когда я была молодой невесткой, моя свекровь тоже меня не принимала. Говорила, что я недостойна её сына. И я тогда поклялась, что никогда не буду такой. Но…
— Но жизнь сложилась иначе, — закончила я за неё.
— Да, — кивнула Зинаида Павловна. — И я стала точно такой же. Даже хуже.
— Ещё не поздно измениться, — сказал Игорь.
Свекровь посмотрела на него с надеждой.
— Уверен, — улыбнулся он. — Главное — захотеть.
