— А ты знаешь, дорогой, что она пыталась выгнать меня из МОЕЙ же квартиры? — перебила его Валя. — У нее что, крыша поехала? Она думала, что я ее испугаюсь? Или что ты встанешь на ее сторону?
— Я бы встал, конечно… — Костя это произнес и тут же осекся, поняв, какую глупость сморозил.
— Ах ты козел! — Валентина схватила вазу с цветами и вылила всю воду прямо на голову мужа. — Значит, живешь на всем готовом и еще хвост поднимаешь?!
Костя сидел с мокрой головой, боясь пошевелиться. Он привык к беззаботной жизни, и мысль о возвращении в коммуналку с тараканами приводила его в ужас.
— Валя, ну прости… Я тебя люблю… — заныл он жалобно.
Это выглядело настолько нелепо — здоровый мужик с цветочными лепестками в волосах, — что Валя расхохоталась.
— Иди уже, чудо ты мое! Приводи себя в порядок! — сказала она и, когда он проходил мимо, звонко шлепнула по заднице. — Я злая, но отходчивая. Живи пока…
А Яна Радионовна тем временем тащилась домой на автобусе. Чемоданы пришлось волочь самой — денег на такси не было. Весь путь она молчала, вжавшись в угол, и старалась не расплакаться. Было обидно до слез. Горько, больно и страшно…
Вот так вот — пошла к сыну, а оказалась никому не нужной. А ведь когда-то Костик был маленьким, просил сказку на ночь, обнимал за шею своими пухлыми ручками… А теперь сидит под каблуком у этой… этой…
Когда она дошла до своей двери, соседи выглянули из-за приоткрытых дверей. Все слышали утром, как она с помпой уезжала «жить к сыну». И вот теперь вернулась, как побитая собака…
В голове звучали слова невестки: «Старая калоша…»
Прошло три недели. Яна Радионовна у сына больше не появлялась. А сын, переживая исключительно за свое благополучие, тоже делал вид, будто забыл о существовании матери.
И вот однажды вечером в дверь Валентины снова позвонили. Она открыла — на пороге стояла мама Кости. Но теперь она выглядела совсем иначе. Лицо осунулось, седые корни отросли, во взгляде — пустота и безысходность.
— Тебе чего? — холодно спросила Валя.
— Я… — Яна Радионовна закашлялась. — Я сказать хотела… Прости. Я была неправа. Я просто… хотела увидеть сына. Ну, скажи, как там… как там мой Костик?
Валя поджала губы, но промолчала.
— Я не буду вас больше тревожить, — продолжала мама дрожащим голосом. — Я просто хотела, чтобы ты знала… Я не враг. Я просто… дура, наверное.
Помолчала, а потом добавила еле слышно:
— Валечка… Ты не могла бы дать мне немного денег? На лекарства…
— Так ты прощения просишь или денег? — Валентина криво усмехнулась.
— Валечка, ну дай мне… И я больше не приду. Не буду проситься, претендовать, навязываться…
Валя смотрела на нее долго, внимательно, словно изучая какое-то неприятное насекомое. А потом сказала:
— Ну ладно, так и быть. Устрою твою судьбу. Пойдешь жить в дом престарелых. Там уютно, кормят хорошо, да и компания приличная. Если хочешь, мама, могу тебя туда устроить.
Яна Радионовна онемела. Ей правда очень надоело одиночество, вонючая коммуналка, соседи-алкоголики, которые в последнее время совсем житья не давали…
