— Заботливая? Дима, она проверяет наши банковские выписки! Она читает мои сообщения, когда я оставляю телефон! Она даже к гинекологу со мной пыталась пойти!
— Она волнуется о нашем будущем ребёнке!
— О каком ребёнке? — Анна почувствовала, как глаза наполняются слезами. — Мы даже заниматься любовью не можем спокойно, потому что твоя мать может в любой момент заявиться с ключами!
— Я преувеличиваю? А помнишь нашу годовщину? Она притащилась в одиннадцать вечера с кастрюлей борща, потому что «почувствовала», что мы голодные!
В трубке повисло молчание.
— Ань, давай поговорим спокойно! Приезжай к нам, мама приготовила ужин…
— К вам? — Анна не поверила своим ушам. — Ты уже у мамочки?
— Ну да, она расстроена, я не мог её бросить…
— А меня бросить можешь?
— Я тебя не бросаю! Просто… Мама права, нужно обсудить квартирный вопрос! Втроём мы быстрее найдём решение!
— Решение уже найдено, Дима! Это моя квартира, и я буду жить в ней так, как хочу!
— Но я твой муж! Разве я не имею права голоса?
— Имеешь! Когда научишься говорить своим голосом, а не мамиными словами!
Анна отключилась и выключила телефон. Она знала, что сейчас начнётся — Нина Павловна будет названивать с разных номеров, Дима будет слать сообщения с извинениями и обещаниями поговорить с матерью. Всё как всегда.
Следующие два дня прошли в блаженной тишине. Анна разбирала бабушкины вещи, наводила порядок, планировала небольшой ремонт. Квартира была старая, но уютная — высокие потолки, просторные комнаты, большая кухня. Бабушка всегда говорила, что Анна должна жить здесь и быть счастливой.
«Не повторяй моих ошибок, внученька, — говорила она незадолго до смерти. — Я всю жизнь подстраивалась под других, угождала, молчала. А счастья так и не увидела. Живи для себя!»
На третий день в дверь позвонили. Анна посмотрела в глазок — Дмитрий стоял с огромным букетом роз.
— Ань, открой, пожалуйста! Нам нужно поговорить!
Анна впустила мужа. Он выглядел помятым и уставшим.
— Прости меня! Я идиот! Мама… Она иногда перегибает палку!
— Иногда? — Анна приняла цветы и поставила их в вазу.
— Ладно, часто! Но она же не со зла! Просто привыкла, что я всегда рядом!
— Дима, тебе тридцать два года! Пора отвыкать!
Дмитрий сел на диван и потёр лицо ладонями.
— Я знаю! Но это сложно! Она же одна меня вырастила, отец ушёл, когда мне пять было…
— И она тебе это каждый день напоминает! — Анна села рядом. — Дима, я не прошу тебя отказаться от матери! Я прошу, чтобы у нас была своя жизнь! Чтобы она не решала, что нам есть, во сколько ложиться спать и когда заводить детей!
— Она просто советует…
— Нет, она приказывает! И ты подчиняешься!
Дмитрий взял её руку.
— Давай попробуем ещё раз! Я поговорю с мамой, объясню, что квартира только твоя, что мы будем жить отдельно…
— Ты это уже обещал сто раз!
— На этот раз всё будет иначе! Клянусь!
Анна посмотрела в глаза мужа. Она любила его — нерешительного, мягкого, доброго. Но эта доброта и мягкость делали его марионеткой в руках властной матери.
