— Спустить? — оскорбилась Вера Павловна. — Я что, в казино их проиграла? Я долги выплатила! Меня коллекторы терроризировали!
— А почему мы узнаём об этом только сейчас? — Алёна повернулась к Диме. — Почему ты мне ничего не рассказал?
— Мама просила не говорить, — пробормотал Дима, не глядя жене в глаза. — Она стеснялась.
— Стеснялась? — Алёна не знала, плакать ей или смеяться. — Но не стеснялась взять наши деньги!
— Это деньги моего сына! — возмутилась Вера Павловна. — Он имеет право ими распоряжаться!
— Это наши общие деньги! Семейные! — Алёна чувствовала, что вот-вот сорвётся. — И я тоже вкладывала в эти накопления!
— Ой, да что ты там вкладывала со своей зарплатой библиотекаря, — презрительно фыркнула свекровь. — Димочка в два раза больше зарабатывает!
Это было последней каплей. Алёна почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Все годы унижений, пренебрежения, постоянных сравнений — всё это накопилось и готово было вырваться наружу.
— Знаете что, Вера Павловна, — она говорила удивительно спокойно. — Мне надоело. Надоело терпеть ваше хамство. Надоело, что вы лезете в нашу жизнь. Надоело, что мой муж не может сделать ни шагу без вашего одобрения.
— Алёна! — Дима попытался её остановить, но она продолжала.
— Нет, Дима, дай мне договорить. Пять лет я молчала. Пять лет терпела, как твоя мать унижает меня, критикует, сравнивает с какими-то мифическими идеальными невестками. Пять лет наблюдаю, как ты превращаешься в тряпку каждый раз, когда она появляется.
— Как ты смеешь! — Вера Павловна вскочила с дивана. — Димочка, ты это слышал? Она назвала тебя тряпкой!
— Потому что он и есть тряпка! — выкрикнула Алёна. — Взрослый мужчина, который не может сказать «нет» своей матери! Который готов предать жену, лишь бы мамочка была довольна!
— Я никого не предавал, — слабо возразил Дима.
— Нет? А как ещё назвать то, что ты сделал? Ты снял наши деньги без моего ведома. Ты солгал мне!
— Я не лгал, я просто… не сказал.
— Это одно и то же, Дима! — Алёна покачала головой. — И знаешь, что самое обидное? Что ты даже не видишь проблемы. Для тебя это нормально — делать что-то за моей спиной, если мамочка попросила.
— Не смей так говорить о моей матери! — вдруг взорвался Дима. — Она всю жизнь для меня старалась!
— И теперь ты всю жизнь ей должен, да? — Алёна горько усмехнулась. — А как же я? Как же наша семья?
— Вы и есть семья! — воскликнул Дима. — Ты и мама — моя семья!
— Нет, Дима. Твоя семья — это я и будущие дети. А твоя мама — это родственница, которая должна уважать границы нашей семьи.
— Границы! — передразнила Вера Павловна. — Нахваталась модных словечек! В моё время никаких границ не было. Семья была единым целым!
— В ваше время невестки были бесправными служанками, — парировала Алёна. — Но времена изменились, Вера Павловна.
— Да что ты понимаешь в семье! — взвилась свекровь. — Вы, современные, только и знаете, что права качать! А о долге перед старшими забыли!
— Я не забыла о долге. Но долг — это не значит терпеть унижения и обман.
