Она достала телефон, решительно набрала номер:
— Алло, мама? Привет! Слушай, тут такое дело…
Через полчаса все было решено. Семейный совет назначили на субботу.
Антонина Васильевна вызвалась приготовить свой фирменный плов. Ольга Николаевна, поломавшись для приличия, тоже согласилась прийти.
В субботу с утра Полина металась по квартире как заведенная. Протирала пыль, расставляла тарелки, то и дело поглядывала на часы.
Сергей угрюмо курил на балконе, всем своим видом показывая недовольство предстоящим сборищем.
Первой явилась Антонина Васильевна — статная, подтянутая, несмотря на свои шестьдесят лет. Ее появление внесло в квартиру запах пряностей и уверенное спокойствие.
— Не дрейфь, дочка, — шепнула она Полине, выкладывая из сумки контейнеры с пловом. — Прорвемся!
Следом подтянулись Марина и Ольга Николаевна. Свекровь выглядела непривычно нарядной — в новом платье, с уложенными волосами.
«Прихорашивалась, — отметила про себя Полина. — К бою готовилась».
За столом поначалу царило натянутое молчание. Все старательно налегали на плов, избегая смотреть друг на друга. Наконец Марина решительно отодвинула тарелку:
— Ну что, может, обсудим, зачем собрались?
Ольга Николаевна тут же выпрямилась, поджала губы:
— А что обсуждать? И так все ясно. Молодежь деньгами сорит, а потом…
— Подождите-ка, — перебила ее Антонина Васильевна. — Давайте по порядку. Вот вы, Ольга Николаевна, на уход за собой сколько тратите? Только честно.
Свекровь запнулась на полуслове, покраснела:
— Ну… крем недорогой беру, в «Магните»…
— И сколько таких кремов в месяц? — продолжала допытываться Антонина Васильевна. — А маски? А шампуни? А краска для волос?
С каждым вопросом Ольга Николаевна краснела все гуще. Наконец не выдержала:
— Ну хорошо! Тысячи четыре выходит, если все сложить. Но я же…
— А Полина — три тысячи, — веско произнесла Марина. — И это при том, что ей в банке каждый день при полном параде быть положено.
Вот, кстати, — она выудила из сумки какую-то бумажку. — Требования к внешнему виду сотрудников. Почитайте.
Ольга Николаевна нацепила очки, вчиталась в мелкий шрифт. Лицо ее медленно менялось — растерянность сменялась смущением.
— Я не знала… — пробормотала она. — Сережа говорил…
— А Сережа, — снова вступила Марина, — похоже, вообще в женской косметике не разбирается. Три тысячи или тридцать — для него без разницы.
Сергей, до сих пор молча сидевший в углу стола, дернулся как от удара:
— Да я… Я просто подумал…
— Вот именно, — отрезала Антонина Васильевна. — Подумал, да не в ту степь. А мать свою зря растревожил.
За столом повисло тягостное молчание. Ольга Николаевна машинально крутила в руках салфетку, избегая смотреть на невестку. Наконец она глубоко вздохнула:
— Полина, прости меня, пожалуйста. Я… погорячилась. Не разобралась…
Полина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она через стол протянула руку, накрыла ладонь свекрови своей:
