Лера решительно поднялась с места, отодвинув сестру на задний план.
– Не стоит, я сама помогу своему жениху, — безоговорочно произнесла она, беря Вадима за руку.
Белая рубашка была напрочь испорчена, а потому Валерии пришлось одолжить ему одну из футболок отца.
– Теперь я понимаю, почему ты не хотела сюда ехать, — усмехнулся мужчина.
Лера глубоко вздохнула.
Она сбилась со счета, сколько ее парней сбегали от нее, после знакомства с семьей, а скольких их них пытались отбить ее нерадивые сестры!
– Извини, но они неуправляемые, — поджала губы Валерия, — поэтому либо принимай меня с таким грузом, либо не принимай вообще.
Вадим притянул ее ближе и нежно поцеловал.
– По крайней мере, они тебе не родные, значит в тебе никогда не проснется такой мон.стр, как в Наталье, — попытался разрядить обстановку мужчина.
Лера весело засмеялась, оценив его шутку.
Когда они уже хотели возвращаться, девушка попросила жениха немножко повременить.
В комнате отца стоял портрет ее покойной матери, к которому она всегда приходила, когда посещала дом.
В такие моменты Лера чувствовала предвкушение. Возможно, это было самовнушение, однако ей казалось, что в эти редкие мгновения мама находится рядом.
Однако сейчас вместо родного лица она увидела три наглые фигуры, которые она ненавидела больше всего.
– Что это, черт возьми? — не сдержалась Валерия.
Эти дамы могли всячески ее оскорблять, она терпела. Они забирали ее вещи, устраивали ей подлянки, отбивали ее парней, пытались испортить репутацию, однако девушка все стойко выдерживала.
Но, когда их действия стали затрагивать память ее покойной матери, она не смогла молчать.
Лере сорвало крышу. Она одним махом спихнула картину со стены и размашистым шагом направилась в гостиную.
Ничего не понимающий Вадим направился за ней следом.
– Что вы себе позволяете? — закричала Валерия, — Как вы посмели убрать ее фотографию?
– Вот так и посмела, — нагло ответила Наталья, — я здесь хозяйка уже больше десяти лет, а потому хочу видеть только свою фотографию.
– Уж мы явно будем посимпатичнее той блеклой тетки! — подлила масло в огонь Лиза.
Валерия чувствовала, как внутри у нее все клокочет от злости.
Она резко подалась к столу, схватила нож и разрезала полотно на несколько частей.
Сестры вскрикнули, а их мать вскочила на ноги.
– Что ты творишь? Ты хоть знаешь сколько это стоило? — заверещала мачеха.
Но Лере было все равно. Она была готова защищать память своей мамы до последнего, и ей было неважно, какими последствиями это может обернуться.
– Валерия, это уже перебор! — строго произнес отец.
Девушка обернулась к нему. Выражение ее лица приобрело оттенки разочарования.
Папа никогда не пытался ее защитить. Да, он ее любил и как мог опекал, однако он никогда не думал о ее чувствах.
Все детство Лере приходилось сражаться одной.
– Как ты мог позволить этому случиться? — совсем тихо произнесла дочь, — Неужели, тебе безразлично, что они так наплевательски отнеслись к памяти мамы?
