— Было. Три года назад. Свекровь приехала из Владимира погостить. На две недели, как она сказала. В итоге прожила четыре месяца. Я чуть с ума не сошла. Она точно так же — все критиковала, переделывала, в воспитание детей лезла. Говорила, что я их неправильно одеваю, не те книжки читаю.
— И как ты… как вы справились?
— Игорь увидел, наконец. Я как-то пришла домой, а она детям рассказывает, что мама у них ленивая, потому что не готовит каждый день по три блюда. Старшему тогда шесть лет было. Он потом мне это повторил — мол, мама, а бабушка сказала, что ты неправильная. Вот тут Игоря как прорвало. Он в тот же вечер поговорил с матерью. Жестко так, без сантиментов. Сказал, что она гостья в нашем доме, а не хозяйка. И что если ей не нравится, как я веду хозяйство, она может вернуться домой.
— Еще как! Неделю дулась, потом собралась и уехала. Три месяца вообще не звонила. Потом оттаяла постепенно. Сейчас приезжает раз в полгода, но уже на две-три недели максимум. И ведет себя как гость — не лезет в наши дела.
Инна слушала и чувствовала, как внутри что-то сжимается. У Оксаны муж смог встать на ее сторону. А Андрей…
— Знаешь, что самое главное? — Оксана наклонилась ближе. — Игорь понял тогда простую вещь. Что его семья — это я и дети. А мама — это уже другая семья, родительская. Он ее любит, конечно. Но приоритет должен быть у нас. И если надо выбирать между комфортом матери и комфортом жены, он выбирает жену. Потому что с ней он собирается прожить всю жизнь, растить детей, стареть вместе.
— Андрей этого не понимает.
— Тогда объясни. Четко, ясно, без намеков. Мужики намеков не понимают. Скажи прямо — либо он ставит границы с матерью, либо ваш брак под угрозой.
Инна вернулась домой около полуночи. Андрей уже спал. Она легла рядом и долго смотрела в темноту, обдумывая слова Оксаны.
На следующее утро, когда они пили кофе перед работой, Инна решилась.
— Андрей, нам надо поговорить. Серьезно.
— Опять про маму? — он устало потер лицо.
— Да, про маму. Я больше не могу так жить. Мне кажется, что у меня нет собственного дома. Я не чувствую себя здесь хозяйкой. Я чувствую себя гостьей, которую терпят.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет. Я говорю, как есть. Твоя мама приходит сюда каждый день. Она распоряжается моими вещами, критикует мой образ жизни, обсуждает нашу личную жизнь с подругами. И ты ничего не делаешь, чтобы это остановить.
— Что я должен делать? Выгнать мать?
— Поговорить с ней! Объяснить, что у нас должно быть свое пространство. Что она может приходить в гости, но не каждый день. И не распоряжаться здесь, как у себя дома.
Андрей встал и прошелся по кухне.
— Моя мама всю жизнь посвятила мне. Она одна меня растила, когда папа в рейсах пропадал. Она работала на трех работах, чтобы я ни в чем не нуждался. И теперь, когда ей одиноко и тяжело, я должен сказать ей — не приходи?
— Я не говорю «не приходи». Я говорю «не приходи каждый день и не веди себя здесь как хозяйка».
— Для нее это одно и то же. Она поймет это как отказ.
