Зато все были снабжены ягодами, фруктами и овощами на долгую зиму. Но подрастающие внуки стали потихоньку вытаптывать грядки. Особенно, когда баба с дедом сидели в Москве. Ведь Анжелке вся эта возня была не нужна.
И наступил момент, когда Лиля Ивановна отказалась от ежегодной весенней посевной:
— Хватит — напахалась! Тебе-то легко — полил и свободен…
Семен Георгиевич занимался только орошением, как он называл полив — все остальное лежало на Лиле.
А жена настаивала:
— Вместо огорода поедем к моей сестре на море! А они пусть, делают, что хотят — английские газоны, альпийские горки и бассейны.
Папа Сема тоже уже подустал. Но неожиданно воспротивился:
— Как так — все сразу порушить? То, что создавалось годами и куда были вложены деньги?
Но жена впервые не согласилась с мужем и не уступила, в конце добавив:
— И, вообще, мне все надоело. Хочешь — возюкайся на огороде один и сам консервируй свои овощи. И живи тоже здесь: комнат — хр. е.нова туча. А я буду подавать на развод: банки-то закрываю я!
И пожилой мужчина вдруг почувствовал, что ему совершенно не хочется возражать жене. То ли она неожиданно оказалась права, то ли он уже подустал от этой вечной пальмы первенства: ведь не зря говорят ноблесс оближ — положение обязывает.
А быть вечно обязанным кому-то — очень тяжело. Особенно, с возрастом.
Кстати, банки ему закрывать совершенно не хотелось — он же абсолютно не умел это делать. Вот поливать — другое дело!
Да и мысль о разводе показалась Семену Георгиевичу не такой уж и абсурдной: что, если и правда подаст? Кто их разберет, этих ба.б?
И они улетели отдыхать вместе. Видимо, теперь уже жена стала шеей, которая стала всем вертеть. И это произошло как бы по умолчанию и неожиданно понравилось папе Семе.
А с грядками пришлось впоследствии распрощаться. Знаете, как будет до свидания по-японски? Сайонара! Да, сайонара, огород!
А Анжелка оказалась вполне себе ничего. Кстати, она беременна пятым… ОмэдэтО, баба с дедом! Это по-японски поздравляем. Какой же он, все-таки, красивый, этот японский язык!
Автор: Ольга Ольгина
