— Пусть Ольга у вас поживёт, Васеньку она раздражает. Да и мне не с руки с ней возиться, мы хотим на север ехать, планируем денег заработать, а потом и в большой город перебраться.
С собой Ольку таскать не хочется, не известно, сложится у нас там или нет.
Приютишь на время? Как вернусь — заберу.
У Олеси Николаевны при взгляде на худенькую, почти прозрачную внучку сжималось сердце. Она взяла ребёнка на руки и велела:
— Убирайся куда хочешь, Олю здесь оставь. Я её и без тебя подниму!
Хватило ещё совести сюда приехать, о совместных планах с Васькой-охальником рассказывать!
У тебя своя жизнь, я в неё лезть не буду. Делай, что хочешь!
Галина усмехнулась и ушла. Маленькая Оля смотрела ей вслед и громко ревела.
Как только за сестрой хлопнула калитка, Варя неожиданно расплакалась:
— С ней живёт всё-таки… А я думала, соседки сплетни таскают. Что же за жизнь у меня такая несчастливая?
— Не плачь, Варюша, — гладила её по голове Олеся Николаевна, — мы справимся! И Олю поднимем, и твоего ребёночка вырастим.
А Васька… Не будет ни ему, ни Галке счастья. Жизнь всё равно их обоих накажет!
***
Варя родила здорового мальчика. Сына она назвала в честь дедушки, Николаем.
Пять долгих лет ни она, ни Олеся Николаевна ничего не слышали о Галине — непутёвая мать своему ребёнку писем не писала, денег не отправляла.
Олечка давно забыла о её существовании, мамой девочка считала Варю.
Варвара с Василием так и не развелась, в шестидесятые годы расторгнуть брак было довольно сложно — супругов разводили публично, да и 100 рублей, которые требовалась оплатить в качестве штрафа за развод, для семьи, в которой работала только Варя, были не лишними.
Галина вернулась неожиданно. Она без предупреждения летом приехала в родную деревню.
Зайдя во двор, женщина сразу увидела свою дочь — Оля вместе с младшим братиком играла в песочнице:
— Олечка, иди сюда, — позвала ребёнка Галина, — иди сюда, доченька. Смотри, что у меня для тебя есть. Конфетка! Ты что, меня не узнала? Это же я, твоя мама!
— Моя мама на работе, — угрюма ответила Оленька, — а вас, тётенька, я не знаю!
Галина изменилась в лице, а Олечка неожиданно крикнула:
— Баба! Бабуля, иди сюда!
Из избы выглянула Олеся Николаевна:
— Чего, золотце? Ты зачем меня зовёшь?
Оля кивнула в сторону незнакомки. Олеся Николаевна повернула голову и лишилась дара речи.
— Ну здравствуй, мама, — улыбнулась Галина, — не ждали меня? А я вернулась!
Олеся Николаевна быстро загнала детей в избу, прикрыла дверь, чтобы они, не дай Бог, чего не подслушали, а сама направилась к дочери:
— Ты зачем приехала? Разве тебя звали?
— А что, ты меня не рада видеть? — усмехнулась Галина, — я в родительский дом вернулась! Мне кажется, имею полное на это право!
Хочу здесь жить, дочь воспитывать. Тебе помогать стану, на работу устроюсь.
— Не нужно мне твоей помощи, — отрезала Олеся Николаевна, — 5 лет как-то без тебя жили, и дальше проживём.
