— Могу. — Он застегнул сумку. — Я устал быть виноватым в том, что мы не миллионеры. Устал слушать про Марину каждый день. Устал быть не тем, кого ты хочешь видеть рядом.
— Артему я останусь отцом. Вне зависимости от того, что будет с нами.
Юлия осталась одна. С шестилетним сыном, с ипотекой, со счетами и с руинами того, что еще недавно называлось семьей.
Но вместо раскаяния пришло осознание. Во всем виновата Марина. Это она со своими фотографиями, рассказами, хвастовством. Это она заставила Юлию увидеть правду о собственной жизни. Это она разрушила брак. Не специально, конечно, но разве это что-то меняет?
А потом Юлия поняла, что не потянет. Зарплата бухгалтера — сорок семь тысяч после вычетов. Ипотека — двадцать восемь. Коммуналка — восемь. Детский сад — пять. На еду, одежду, хоть какую-то жизнь оставалось меньше шести тысяч. Родители помогали, но с неохотой и укором. Они считали, что именно Юлия разрушила брак.
Артем не понимал, что происходит.
— Мам, а когда папа вернется?
— А почему он ушел? Он на нас обиделся?
— Нет. Просто… так бывает у взрослых.
— А Вика говорит, у нее папа тоже отдельно живет. Но она к нему ездит на каникулы. Я тоже буду?
При упоминании Вики что-то темное шевельнулось в груди.
Артем вздрогнул от тона матери и убежал. Юлия потом плакала в ванной, зажимая рот ладонью, чтобы сын не слышал.
В мае она позвонила Марине. Ярость затопила ее с головой.
— Юля? Привет! Как я рада тебя слышать, мы так давно…
— Ты разрушила мою семью.
Пауза на том конце провода.
— Ты и твоя идеальная жизнь. Ты специально, да? Специально показывала, как у тебя все хорошо, чтобы я поняла, какое у меня серая жизнь?!
— Юля, подожди, я не понимаю…
— Все ты понимаешь! Игорь ушел. Из-за тебя. Потому что я наконец увидела, что он обычный офисный планктон! А все потому, что начала сравнить наши жизни!
— Юля, пожалуйста, давай встретимся, поговорим спокойно…
— Спокойно?! После того, что ты сделала?!
Она орала в трубку минут пятнадцать. Выливала все: зависть, обиду, злость. Марина пыталась вставить слово, объяснить, что никогда не хотела причинить боль, что всегда считала их дружбу настоящей — но Юлия не слушала. Наконец она бросила трубку и заблокировала Марину везде: в телефоне, в соцсетях, в мессенджерах.
Марина пыталась связаться через общих знакомых. Писала письма на электронную почту. Просила передать, что любит Юлю, что не понимает произошедшего, что готова поговорить в любое время.
Юлия отвечала одинаково: не хочу иметь ничего общего с этим человеком. И рассказывала всем, как Марина разрушила ее семью своим хвастовством. Друзья слушали, кивали, отдалялись. Никто не хотел участвовать в чужой драме.
Но полностью отпустить не получалось. Юлия создала фейковый аккаунт — пустая страница с чужим именем — и продолжала следить. Каждый день. Каждый вечер. Листала фотографии Марины, читала посты, изучала комментарии. Это превратилось в ритуал, в зависимость, в единственный способ хоть как-то быть причастной к той жизни, которой у нее никогда не будет.
