…Катя прилетела — единственный раз, когда она появилась вне расписания. Стояла у ямы в черном платье от какого-то итальянского дизайнера, плакала красиво, фотогенично даже. А через три дня улетела обратно, оставив мать с внуком разбираться с горем, бумагами и пустотой, которая поселилась в доме.
Отец при жизни был стержнем семьи. Он был тем человеком, на котором все держалось. Он возил Максима в школу — каждое утро, в любую погоду. Он таскал его на футбол, на шахматы, на рыбалку. Он мог одним взглядом остановить мальчишку, когда тот начинал хамить или капризничать. Не криком, не руганью — просто смотрел так, что становилось понятно: дальше лучше не продолжать…
Теперь некому было так смотреть…
Валентина Михайловна сразу постарела лет на десять. Давление прыгало, суставы болели, бессонница превратила ночи в пытку. Женщина, которая раньше могла организовать семейный ужин на двадцать человек, теперь с трудом заставляла себя выйти в магазин за хлебом.
А Максим… Максим взрослел. И взрослел он как-то неправильно, криво, без отцовской — или хотя бы дедовской — руки. В одиннадцать начал огрызаться. В двенадцать — прогуливать школу. Появились сомнительные друзья, какие-то секреты. Бабушкины просьбы он игнорировал с холодной, взрослой жестокостью, на которую способны только подростки.
— Ты мне не мать! — однажды крикнул он Валентине Михайловне, когда та попыталась отобрать у него телефон. — Моя мать — там! И она живет нормальной жизнью, а не киснет тут с тобой!
Мать пересказала это Юлии по телефону, и та услышала в ее голосе что-то новое. Усталую покорность, смирение человека, который сдался…
Деньги приходили регулярно. Переводы падали на карту пятнадцатого числа каждого месяца. Хватало на все: на репетиторов, которых Максим саботировал, на кружки, которые он бросал через месяц, на одежду, которую он рвал, на гаджеты, которые он терял или разбивал.
Только деньгами не купишь того, что мальчишке было нужно по-настоящему. Не купишь отца, который поставил бы его на место. Не купишь мать, которая обняла бы после школы и спросила, как прошел день. Не купишь деда, который научил бы забивать гвозди и не бояться темноты.
Юлия набрала Катин номер — восемь гудков, потом автоответчик. Перезвонила через полчаса — снова тишина. Написала в мессенджер: «Нужно поговорить. Срочно».
Сестра перезвонила на следующий день, когда Юлия уже заступила на очередное дежурство.
— Юлька, привет! Что случилось?
— Мама больше не справляется с Максимом. Ты должна что-то решить.
— Ой, опять ты со своим нытьем. Мама всегда жаловалась, она такая, ты же знаешь.
— Катя, она реально болеет. Давление каждый день зашкаливает. И Максим… Он из-под контроля вышел. Ему нужен кто-то, кто сможет с ним справиться.
— И что ты предлагаешь? Мне бросить все и приехать?
— А почему бы и нет? Это твой сын, не мой.
Пауза. На том конце провода что-то звякнуло — бокал о бокал, наверное.
