Иван схватился за голову. Ну за что ему такое наказание? Сначала отец, потом мать, теперь отчим. Все уходили один за другим, а внутри у Ивана оставались только пустота и боль, не успевшая притупиться после каждой потери.
Лариса встретила мужа дома с недовольным лицом.
— Опять? Ты снова ездил в Сосновку? Даже меня не предупредил.
— Отец заболел — р_ак…
Иван считал, что его поездка в деревню была вполне оправдана, но Лариса все равно продолжала высказывать мужу свое недовольство.
— И что? Он не отец тебе! Ты даже не предупредил меня, детей из сада не забрал. Какой ты отец? Берешь пример со своего никудышного отчима, который воспитал про_хи_н_дея Гришку?
— Хватит, прошу тебя! — Иван умоляюще посмотрел на Ларису. — Я сыт по горло и проблемами, и твоими претензиями. Я стараюсь для всех, а все равно остаюсь крайним.
— Ты сам на себя навесил чужие проблемы, — ответила Лариса, не думая извиняться, — сам превратился в раба, готового на задних лапках ходить ради этих двоих… А они тебе хоть раз «спасибо» сказали?
— Отец говорил!
— Он тебе не отец! Твой отец по_ги_б!
Иван вздохнул и замолчал. Как же муторно было на душе, хоть вой. Хотелось взять веревку, привязать ее к какой-нибудь перекладине… А потом оттолкнуть стул из-под себя. Только мысли о детях останавливали от претворения этой стр_аш_ной идеи в жизнь.
Утром он снова отправился в больницу. Отчим лежал в ре_анимации, дела были совсем плохи.
— У вашего отца р_ак. Запущенная форма… Помочь ему мы уже не в силах… У него мета_стазы, четвертая стадия…
— Вы сможете ему хоть как-то помочь? — совсем без надежды в голосе спросил Иван.
— Только обез_бо_лить и все. А вам придется ждать. Впрочем, ждать, скорей всего, недолго.
Иван похолодел. Вот так. Вчера был человек, а сегодня — живой т_р_уп. И как сообщить об этом Грише?
Младший брат обязательно обвинит во всем Ивана, и всю жизнь придется старшему брату жить с этим камнем на сердце, с этим чувством неизгладимой вины, избавиться от которой не получится до конца дней.
Состояние Михаила ухудшалось с каждым днем.
Через несколько дней, когда отчима перевели в обычную палату, Иван смог поговорить с ним.
— Ты Гришке сказал? — слабым голосом спросил Михаил.
А Иван мотнул головой. За те дни, что отчим был в больнице, младший брат ни разу не позвонил ему, не поинтересовался состоянием отца. Видимо, денег пока хватало, а сам Григорий был уверен в том, что старший брат решит все вопросы сам.
— Мне бы поговорить с тобой… — произнес Михаил, закрывая глаза.
Они и без того у него ввалились внутрь, как будто пытались спрятаться от окружающего мира и не видеть того, что происходило с ним.
— Говори. — напрягся Иван, с нетерпением всматриваясь в лицо отчима.
— Покаяться мне нужно, душу излить. Я ведь… стр_ашное дело я совершил, Ваня.
