Но самое главное — он уперся взглядом в Андрея. Андрей был выше его на полголовы, шире в плечах и, несмотря на домашнюю одежду, выглядел хозяином положения. Он не отступил ни на шаг, преграждая Игорю путь.
— Света… — Игорь увидел меня и попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Светочка. Я пришел. Я… нам надо поговорить.
— Нам не о чем говорить, Игорь, — мой голос прозвучал на удивление твердо. — Я просила тебя не искать меня.
— Света, выслушай. Я был неправ. Я совершил чудовищную ошибку. Алиса… она была наваждением. Я выгнал ее. Я понял, что люблю только тебя. Мы прожили двадцать пять лет! Ты не можешь просто так все вычеркнуть. Уходи от этого… — он кивнул в сторону Андрея, — и возвращайся домой. Я прощу тебе этот роман.
Я замерла. Он простит мне? Он?!
Андрей шагнул вперед, закрывая меня плечом.
— Послушайте, уважаемый. Светлана никуда не пойдет. И тем более, ей не нужно ваше прощение. Вы, кажется, забыли, кто кого выгнал из дома год назад?
— Ты кто такой вообще? Это моя жена! Отойди! Света, скажи ему! Скажи, что мы семья! У нас дочь была! У нас история! А это кто? Очередной ухажер на старости лет?
Я подошла к Андрею и спокойно взяла его под руку. Я чувствовала тепло его тела, его спокойную силу.
— Игорь, познакомься. Это Андрей. Мой муж.
Розы выпали из рук Игоря. Шипы, должно быть, оцарапали ему ладони, но он даже не заметил.
— Муж? Какой муж? Мы же не разведены официально… Я не давал согласия!
— Нас развели три месяца назад, Игорь, — холодно сказала я. — Повестки приходили по адресу прописки. Ты, видимо, был слишком занят своим «молодым счастьем», чтобы проверять почтовый ящик. Нас развели заочно.
Он побледнел так, что стал похож на мертвеца.
— Света…, но как же так? А я? Я один… Я же ради сына хотел… Я думал… Света, у меня никого нет. Я болен, у меня сердце… Мне некому даже воды подать.
В его глазах стояли слезы. И на секунду, на одну крошечную долю секунды, во мне шевельнулась старая привычка — пожалеть, спасти, обогреть. Это был человек, с которым я прожила полжизни. Но тут я посмотрела на Андрея. На мужчину, который полюбил меня не за молодость, не за борщи, а просто за то, что я есть. Который вернул мне веру в себя.
И я вспомнила слова Игоря: «У тебя только морщины. Уходи».
— Уходи, Игорь, — тихо сказала я, повторяя его же интонацию годичной давности. — У тебя теперь есть свобода, о которой ты так мечтал. А морщины… Знаешь, Андрей говорит, что это следы от улыбок.
— Света! Ты не можешь так поступить! Это жестоко!
— Жестоко? — переспросил Андрей. — Жестоко — это выгонять жену на улицу ради прихоти. А сейчас — это справедливость. Прощайте.
Андрей закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как финальная точка. Мы стояли в прихожей, слушая, как за дверью слышится тяжелое дыхание, потом шаркающие шаги, удаляющиеся вниз по лестнице.
Я прижалась к груди Андрея, чувствуя, как отпускает напряжение.
— Ты в порядке? — спросил он, целуя меня в макушку.
— Да, — ответила я, и поняла, что это правда. — Теперь я абсолютно в порядке.
