Марина стояла в дверях, встречая родителей с таким же приветливым лицом, как всегда. Вот только яркий синяк под глазом выдавал то, о чём она так не хотела говорить.
— Мама, всё нормально, не обращай внимания, — быстро проговорила она, заметив внимательный взгляд матери.
Елена Игоревна тяжело вздохнула.
— Дело твоё, дочка. Тебе жить…
Отец же вообще не стал здороваться с зятем. Молча подошёл к окну и уставился в никуда, словно не слышал, как дочь лепетала что-то про шкаф и темноту:
— Я просто… вчера ночью шла, ударилась случайно. Да что ты, мам, у нас с Егором всё хорошо!
Хорошо? Марина сама прекрасно помнила, что было вчера. Егор, и без того вечно на взводе, не просто накричал на неё. Когда она осмелилась сказать, как ей всё это надоело, он схватил её за воротник халата — так, что тот затрещал по швам. — Ты что, гадина, не помнишь, кому обязана тем, что живёшь и ни о чём не думаешь?! — орал он, тряся её. — Забыла, как я тебя из кабаков домой привозил, когда ты от меня к этому Денису бегала? Забыла, кто тебя, дуру, любил? Да я же на руках тебя носил!
А потом — резкий удар. По-мужски, на отмашь. В глазах засверкали звёздочки, а следом накатила боль… И Егор, который продолжал что-то матерно выкрикивать.
— Да, дочка, понимаю. Шкаф… темнота, — пробормотала мать, хотя прекрасно догадывалась, что произошло.
И чувствовала себя виноватой. Это же она заставила Марину выйти замуж за Егора! Это она отгоняла от дочери Дениса, считая, что он плохо на неё влияет.
— А шкаф у тебя, дочка, судя по всему, с кулаками, — выразительно сказала Елена Игоревна, бросив взгляд на зятя.
Иван Михайлович так и не обернулся от окна. Вышел на балкон курить. В отличие от жены, он никогда не поддерживал Егора. Тот казался ему каким-то… скользким. Самолюбивым и приторным. Да, из богатой семьи, с квартирой, машиной, связями и перспективами. Но с гнильцой внутри.
И вот теперь эта гнильца вылезла наружу — синяком под глазом у дочки.
Конечно, Иван Михайлович мог бы схватить зятя за грудки, от души врезать. Но это привело бы только к скандалу. А он не хотел. Еле сдерживался… Потому и вышел на балкон.
Он знал, что решит эту проблему по-другому. И уже знал как.
Долго говорил по телефону на том балконе…
А Марина тем временем угощала маму кофе, болтали ни о чём. Через полчаса родители ушли.
Егор, который ждал упрёков и скандала, наконец расслабился. Плюхнулся на диван, открыл пиво и даже ухмыльнулся. В его понимании молчание родителей означало согласие. Мол, семья есть семья, а синяки — дело житейское. Под каблук никто не лезет. Правильно!
— Видишь, Маринка, я же говорил — всё утрясётся! — довольно протянул он. — Родители у тебя нормальные, с мозгами. Не то что ты… Вчера на меня с упрёками набросилась! Ну погулял, выпил — и что здесь такого?
Он сделал глоток пива и потянулся за чипсами.
Не прошло и получаса, как в дверь кто-то постучал. Не позвонил — именно постучал. Сильно и решительно. Эта уверенная дробь заставила Егора поставить банку на стол и напрячься.
