— Преувеличиваю? Она же уже заявила, что всё моё — это её дело! Ты это слышал?
Антон молчал, разглядывая свои руки. Марина поняла, что разговор бесполезен. Её муж, успешный программист, уверенный в себе на работе, превращался в маленького мальчика рядом с матерью.
Они оделись в тишине. На кухне их уже ждала Людмила Ивановна. Она успела сварить кашу, нарезать хлеб и заварить чай — всё это без спроса, хозяйничая на чужой кухне как у себя дома.
— Садитесь завтракать, — скомандовала она, не глядя на Марину. — Антоша, я тебе твою любимую овсянку сварила. А то жена твоя, видимо, готовить не умеет. Холодильник пустой, ужас!
Марина стиснула зубы. Холодильник был полон продуктов, просто не той еды, которую свекровь считала правильной. Она села за стол, понимая, что впереди долгий и неприятный разговор.
— Так вот, насчёт квартиры, — начала Людмила Ивановна, наливая чай. — Я всё продумала. Надо срочно переоформить её на Антона. Мало ли что с тобой случится, Марина, а квартира так и останется на тебе. Это же несправедливо! Мой сын должен быть защищён.
Марина почувствовала, как кровь прилила к лицу. Это было уже слишком.
— Людмила Ивановна, квартиру мне оставила бабушка. Это её воля, и я не собираюсь ничего переоформлять.
— Вот как? — свекровь прищурилась. — Значит, ты моему сыну не доверяешь? Замуж вышла, а имущество прячешь? Может, ты и развод уже планируешь?
— Мама! — наконец подал голос Антон. — Ну зачем ты так…
— А что я такого сказала? — невинно развела руками Людмила Ивановна. — Я просто о твоём будущем беспокоюсь. Вдруг она тебя бросит, а ты останешься на улице!
Марина встала из-за стола. Каша застряла комом в горле.
— Я никуда не собираюсь Антона бросать. Но квартира останется оформлена на меня. Это не обсуждается.
Она ушла в спальню, оставив мужа наедине с матерью. Слышала, как они о чём-то шептались на кухне, потом хлопнула входная дверь. Антон зашёл в спальню, сел рядом на кровать.
— Марин, мама ушла. Слушай, может, она и правда права? Ну переоформим на двоих хотя бы? Это же логично — мы семья.
Марина посмотрела ему в глаза. В них читалась не забота о семье, а страх перед матерью.
— Антон, если бы ты сам предложил это, я бы, может, и согласилась. Но ты говоришь её словами. Она тебя прислала?
Он покраснел, отвёл взгляд. Ответ был очевиден.
Следующие дни превратились в настоящую осаду. Людмила Ивановна названивала по несколько раз в день, приходила без предупреждения, приносила еду и попутно устраивала обыск — искала документы. Марина начала носить их с собой в сумке, что вызвало новую волну возмущения.
— Ты от родной матери мужа прячешь документы! — кричала свекровь. — Антон, твоя жена больная! Ей надо к психиатру!
