Ну, ничего: сделают тест ДНК и все изменится — куда они денутся от документа, доказывающего родство!
А тест показал 99, 99%: конечно же, Мариша — ее дочь! Ура!
Но, даже после получения результатов теста, Марина вторично встречаться отказалась:
— Не хочу!
— Почему? Ты не хочешь общаться с родной матерью? Разве так можно?
— Может, тебе показалось, Мариша? — спросила Инна Леонидовна.
— Ничего не показалось, мамочка: опять она ко мне пристает! — взволнованно сказала Марина.
— А что ей нужно?
— Встретиться хочет. Говорит, что она — моя биологическая мать.
— Может, действительно, мать? — осторожно предположила женщина.
— Ну и что с того? Она же меня бросила!
— Может, осознала?
— Может, и осознала! — согласилась с мамой Марина. — Ну, и пусть живет со своим осознанием, но без меня!
Она же как-то жила все эти шестнадцать лет? И, судя по ее виду, очень даже неплохо!
Считается, что чужих детей не бывает. И очень даже бывает! Особенно это касается падчериц, пасынков и воспитанников детских домов.
Достаточно вспомнить замечательный мультик про двенадцать месяцев. Там показаны две девочки: падчерица послана в конце декабря в лес за подснежниками — да, а что? А родная дочка ест пирожки из огромной, стоящей перед ней миски.
Первая, уставшая, буквально валится с ног в зимнем лесу и говорит: «Все, не могу больше!»
Те же самые слова произносит и другая девочка. Но только, откладывая последний недоеденный пирожок и громко икая…
Вроде, одна и та же фраза, но какой разный смысл!
Мариша тоже оказалась чужой для своей мамы: та оставила ее в роддоме сразу после рождения.
Аборт восемнадцатилетняя красивая Яночка делать не хотела: это же вредно для здоровья! И просто оставила дочку в роддоме, написав отказную и наврав, что девочка умерла в родах от обвития пуповины.
»Как же так?» — часто думала Марина, сидя на подоконнике в коридоре детского дома: это было ее любимым местом.
А, ведь, она родилась совершенно здоровой! Если бы у нее что-то болело, тогда понятно. А тут почему, мама?
Да и какое значение имеет здоровье? Вон, от каких больных детей не отказываются: девочка видела это по телевизору. И потом лечат их всю жизнь.
Как же несправедливо все устроено!
Эту грустную девчушку и заметили в окне детского дома пришедшие сюда Инна и Валера: Бог им детей не дал, а очень хотелось. И, после совершенно бесплодных попыток это исправить, они решили усыновить ребенка. Да и дом без детей пуст.
Марише на тот момент было уже шесть лет.
— Ты уже совсем взрослая! — часто говорила девочке воспитательница: в детдоме дети взрослеют быстро.
И «взрослая» Мариша переехала в свою новую семью и почти сразу стала звать Инну с Валерой мамой и папой.
В принципе, никаких проблем с обеих сторон не возникало: обычная жизнь обычной семьи. Все, как у всех — со своими мелочами, радостями и горестями.
Когда дочка пошла в первый класс, решили отдать ее в музыкальную школу.
