— Хочу играть на скрипке! — неожиданно заявила девочка. — Как кузнечик из мультика!
— Почему? — хором спросили родители, наметившие отдать девочку на фортепиано.
— Ее можно всегда носить с собой! — резонно объяснила Марина.
— А зачем скрипку всегда носить с собой?
— Я, когда вырасту, буду играть в переходе! За это дают деньги — я видела в телевизоре! — наивно произнесла девочка.
Родители переглянулись — такая перспектива не радовала — но скрипку-четвертушку, все-таки, купили. С тех пор прошло десять лет.
Первое время дома некуда было деваться от какофонических звуков и пиликанья, которое постепенно трансформировалось в чистейшую и прекрасную мелодию, вызывающую неподдельный восторг.
А потом начались победы на многочисленных конкурсах. И настоящие награды! И уже был выигран очередной городской конкурс, а впереди замаячил республиканский: умная и красивая девушка легко обставляла своих соперников.
И тут неожиданно «нарисовалась» биологическая мама:
— Доченька, дорогая! Я так рада! Давай увидимся! Я чувствую, что это ты, моя ласточка!
»Ну, конечно, теперь-то ласточка! — с неприязнью думала девушка. — А где ты была, когда меня гн об или в детдоме?»
Возникшую ситуацию дружно обсудили за ужином, и решили, что, в принципе, встретиться можно.
— Ты просто погляди, что и как, — советовала старенькая бабушка. — Сразу-то к ней не кидайся — мало, ли!
— С чего это я к ней буду кидаться? — возмущалась внучка.
Мама молча переживала: кто ее знает, как все обернется-то? Все же, родная кровь. А зов крови, сами знаете ли…
На встречу Мариша пошла с папой Валерой — Инна сказала, что этого не выдержит:
— Все, не могу больше!
В точности, как в мультике…
«Биомама», оказавшаяся довольно привлекательной женщиной, сыпала ласковыми словами и норовила лишний раз дотронуться до уворачивающейся от этого девушки.
Марина держалась отчужденно: не может эта противная тетка быть ее мамой! — это была фраза из одного известного фильма, удивительно подходящая к ситуации.
Но тетка так не думала: и без теста ДНК было ясно, что это — ее дочь! Умная и красивая — в их породу! А это ни с кем не спутаешь!
Своей семьи к тридцати четырем годам у Яночки не сложилось: то ли кавалеры были не те, то ли она была слишком разборчива.
— А ты бы меньше в них ковырялась! — кричала на Яну мама, уже потерявшая надежду понянчить внуков, хотя сегодня рожали и позже.
Но маме уже перевалило за семьдесят: она родила Яну в тридцать семь. — Ванька-то для тебя чем был плох? И любил, и жилье, и деньги!
— У него слюна летела во все стороны, — пыталась достучаться до мамы Яна.
— Подумаешь, какая… — слюна ей летит! — не сдавалась мама. — Оботрись — не сахарная!
С этим Янка была согласна: не сахар и можно обтереться. А вот как быть с поцелуями, во время которых слюна просто текла изо рта кавалера? Три раза фу!
