– А что хватит? — свекровь вскочила на ноги. — Ты что, Саша, не видишь? Ей наплевать на традиции, на семью. Всё ей дорого, всё жалко. Ну, раз уж она у нас такая богатая-то! Пускай тогда и ведёт себя по-другому.
Марина выдержала паузу, глубоко вдохнув. Она устала молчать.
– Саша, а у тебя язык есть? — резко обратилась она к мужу. — Почему я одна должна это выслушивать? Где твои слова, твоя поддержка?
– Марин, ты же знаешь… — Саша растерянно опустил полотенце. — Ну, это просто мама так говорит…
– Просто говорит? — Марина почти засмеялась, но в голосе звучала обида. — Она не говорит, она требует! Она считает, что я обязана. А ты… Ты стоишь и молчишь. Всё время.
Саша открыл рот, но Татьяна Ивановна не дала ему вставить слово.
– Да что он тебе скажет? Он тут ни при чём. Всё ж на тебе, вот и будь доброй, — она уселась обратно на табурет, упрямо сложив руки на груди. — У тебя есть возможность — делай! Никто ж тебя не заставляет больше, чем нужно.
Марина устало закрыла глаза.
– Ага, не заставляют, — тихо повторила она, потом взглянула прямо на свекровь. — Так вот, Татьяна Ивановна, если Новый год вам так важен, давайте сделаем по-другому. Половина расходов — ваша. Половина — наша. Иначе никакого праздника.
– Чего? — свекровь аж привстала. — Это что за ультиматум? Ты мне не указывай, девочка.
– А вы мои деньги не считайте, — отрезала Марина. — Я не против праздников. Но я против того, чтобы меня использовали. Так что-либо компромисс, либо Новый год без нас.
Саша вдруг сделал шаг вперёд, неуклюже вытирая руки о джинсы.
– Марин права, — неожиданно твёрдо заявил он. — Мама, хватит уже. Каждый год одно и то же. Хочешь праздник? Будем скидываться.
– Ты-то куда лезешь?! — свекровь ахнула, но видно было, что тон её стал мягче. — Да ты хоть понимаешь, что я просто хотела… чтобы по-людски было?
– А по-людски — это всем быть равными, — сказал Саша.
В комнате стало тихо. Татьяна Ивановна тяжело вздохнула, закусив губу.
– Ну ладно, — бросила она наконец. — Делайте как хотите. Посмотрим, что из этого выйдет.
Марина чуть улыбнулась. Это был первый раз, когда Саша сказал что-то против своей матери.
– Спасибо, — тихо проговорила она мужу, а он кивнул, пряча взгляд.
***
После того Нового года, когда семья наконец-то скинулась на общий праздник, конфликты, казалось, утихли, но напряжение оставалось. Татьяна Ивановна продолжала ворчать, намекая на то, что «такой подход не по-семейному», а Саша снова предпочёл уйти в своё молчаливое бездействие.
Каждая новая встреча с семьёй сопровождалась мелкими уколами и недовольством, а Марина всё больше ощущала себя чужой в этом кругу. Её попытки говорить открыто воспринимались как агрессия, а Саша лишь разводил руками, повторяя: «Ну, что я могу сделать? Это же моя мама».
Спустя два года Марина поняла, что силы бороться больше нет. Однажды она собрала вещи, оставив на столе записку с коротким сообщением: «Я устала».
