Я сидела в кабинете Кати, держа в руках папку с готовыми документами, и смотрела в окно на серое ноябрьское небо. Прошла неделя с того утра, как я уехала. Неделя, которую я провела в маленькой съёмной квартире в центре, спала по десять часов подряд и впервые за долгое время не просыпалась от чужих голосов.
— Скажи правду, — спокойно ответила я. — Что я устала быть бесплатной прислугой в собственном доме.
Повисла пауза. Я слышала, как на заднем плане Галина Петровна что-то громко спрашивает у тёти Вали.
— Лен, ну перестань, — Дима понизил голос. — Приезжай домой. Все уедут послезавтра, обещаю. Мы всё обсудим спокойно.
— Нет, Дима, — сказала я и сама удивилась, как ровно звучит мой голос. — Спокойно мы уже всё обсудили. Ты поставил условие. Я его приняла.
— Какое ещё условие? — он явно не понимал.
— Ты сказал: или половина дома, или каждый день родня. Я выбрала второй вариант. Пусть живут. Я не против.
В трубке наступила тишина такая густая, что я слышала, как у него дыхание сбилось.
— Ты серьёзно? — наконец выдавил он.
— Абсолютно. Дом большой, места хватит. Я даже ключи вторые оставила на гвоздике в прихожей, чтобы никому не пришлось ждать, пока откроют. Пусть приезжают, когда захотят. Хоть на Новый год всей улицей.
— Лена, ты что, издеваешься?
— Нет, милый, — я улыбнулась, хотя он этого не видел. — Я просто выполняю твоё желание. Ты же хотел, чтобы родные чувствовали себя как дома? Вот пусть и чувствуют.
Я отключилась, не дожидаясь ответа, и посмотрела на Катю. Она сидела напротив и еле сдерживала улыбку.
— Ну что, готова к следующему шагу? — спросила она, пододвигая ко мне ещё одну папку.
Через два дня я вернулась. Не одна. С собой я привезла Катю — в качестве «подруги, которая поможет с документами» — и коробку свежих пирожных из моей любимой кондитерской. Чтобы было чем угостить гостей.
Дверь мне открыл сам Дима. Лицо у него было серое, под глазами тёмные круги, волосы не причесаны. За его спиной в гостиной гремела посуда, кто-то громко смеялся, кто-то кричал детям «не бегать по лестнице».
— Лен… — начал он, но я прошла мимо, будто не слышала.
В гостиной собралось человек пятнадцать. Кто-то спал на моём диване, кто-то ел за моим столом, кто-то перебирал мои книги на полке.
— Добрый день всем, — громко сказала я, ставя коробку с пирожными на стол. — Рада видеть, что вы так быстро обжились.
Галина Петровна вышла из кухни с половником в руке.
— Леночка, ты вернулась! — она попыталась обнять меня, но я аккуратно отступила.
— Да, вернулась. На минутку. У меня к вам всем небольшое объявление.
Я открыла папку и достала стопку листов.
— Вот, — я положила их на стол рядом с пирожными. — Это заявление о расторжении брака. И иск о возмещении морального вреда за систематическое нарушение моих личных границ и создание невыносимых условий проживания. Всё подписано, заверено, завтра будет подано в суд.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как тикают часы в коридоре.
Дима побледнел. — Ты… что?
