— Какая кровать? — Павел захохотал. — Ты, что ли, на неё копила? Ты получаешь деньги — ты делишься с мужем. Это нормально.
— Нормально? А ты? Ты хоть что-то вложил за последний год?
— Да ты что, считаешь мне в лицо бросать? Ты обнаглела, Оля! — он грохнул кулаком по столу. — Мужик тут я, ясно?
Этот разговор стал началом того, что случилось вечером.
Теперь она сидела в спальне с Машей на руках, слушая, как Павел ругается на кухне. Она поняла: он никогда не изменится.
***
— Оль, ну ты это, выходи, хватит, — Павел стоял у двери спальни, постукивая пальцами по косяку. — Сколько можно молчать? Ты же понимаешь, что я прав.
Ольга сидела на кровати, рядом спала Маша, прижимая свою игрушку. Её пальцы нервно теребили край покрывала. Она молчала.
— Ну ты чё, теперь играться вздумала? — Павел повысил голос. — Открывай, говорю!
Тишина. Ольга слышала, как он прошёлся туда-сюда по коридору, потом снова вернулся к двери. Его голос стал тише, но в нём зазвучали железные нотки.
— Я тебе что сказал, Оль? Хватит, говорю, придуриваться. Ты мне женой называешься или кем? Деньги в семью давай, ясно?
Ольга встала, медленно подошла к двери и, обхватив ручку, вдруг резко дёрнула её. Павел от неожиданности отшатнулся.
— Слушай сюда, Паша, — она смотрела прямо ему в глаза, голос звучал глухо, но твёрдо. — Я больше не дам тебе ни копейки. Ни одной. Всё, хватит.
— Ты что несёшь? — он удивлённо вскинул брови. — Ты чё, совсем? Ты меня под каблук загнать решила?
— Под какой каблуком? — Ольга покачала головой. — Ты сам-то посмотри на себя, Паша. Сидишь дома, ничего не делаешь. И ещё кричишь, что ты глава семьи. Глава чего? Пива и дивана?
— Ты рот закрой, Оля! — Павел шагнул к ней, но она не отступила. — Ты меня мужиком не считаешь, да? А кто кормил тебя, когда ты с универа свой заканчивала, а?
— Кто? — она вскинула подбородок. — Это было сто лет назад. А сейчас ты что делаешь? Ты ничего не делаешь, Паша. Ты даже ребёнка на улицу не выведешь.
— Потому что мужики бабье дело не делают, ясно? — Павел вспылил. — А ты тут всё на меня валишь, типа я виноват, что тебе хреново живётся. А ничего, что я тебя вообще из глухомани вытащил? Кто тебя ещё возьмёт? Ты с ребёнком никому не нужна!
— Я сама себе нужна! — голос Ольги дрогнул, но она не отступала. — Мне не нужен ты, Паша. Понял? Всё, хватит. Я ухожу.
— Уходишь? — он рассмеялся, но смех был нервным, натянутым. — Ты куда? К матери своей? Ты без меня пропадёшь!
— А с тобой я уже пропадаю, — она отвернулась и пошла к шкафу. — Соберу вещи и уеду.
— Ага, уедешь. Давай, попробуй, — Павел стал ходить кругами по комнате. — Кто тебя с ребёнком отпустит? Это мой дом, ты поняла? Мой!
— Пусть твой, — Ольга равнодушно сложила в сумку пару платьев и Машины игрушки. — Я тут жить не буду. Хочешь — живи. Один.
— Да ты чё, правда собралась? — Павел застыл на месте, глядя, как она укладывает вещи. — Ты смеёшься, да? Ну-ка, брось это!
