— Ты хоть руки помыла? — Варвара Степановна прищурилась, сидя в своем старом, но добротном кресле у окна.
– Бабуль, ну ты как всегда, — Анна склонилась над её плечом, чтобы чмокнуть в щёку, и хмыкнула. — С дороги сразу к тебе, а ты про руки.
– С дороги, говоришь? А где пакет с пирожками? — Варвара повернула голову, взглянув на внучку с легкой хитринкой в глазах. — Или у вас в Москве принято с пустыми руками в гости ходить?
– Ну вот, началось, — Анна подарила бабушке самую теплую улыбку. — Бабуль, я сюда ухаживать за тобой приехала, а ты про пирожки.
– Пирожки — это уважение, Анют. А ухаживать… — Варвара усмехнулась, разглядывая внучку, словно прицениваясь. — Сама бы справилась, но раз уж решила остаться, пойду на уступки.
Анна уселась на старый диван, заботливо накрытый пледом, и устало потёрла виски. Дом, наполненный запахом мёда, сушёной ромашки и чего-то древесного, встретил её как старого друга.
И вместе с теплом нахлынули воспоминания: детство, когда она проводила каждое лето здесь, в этом стареньком доме с облупившейся краской на подоконниках. Бабушка всегда знала, чем занять её, а главное — чем накормить.
– Ничего не меняется, — пробормотала она.
– Не меняется? А в зеркало давно смотрела? — Варвара кивнула на трюмо. — Выросла уже, Анюта. Только глаза те же остались. Рассказывай чего вдруг решила ко мне приехать?
Анна вздохнула, подбирая слова. Варвара всегда умела задеть за живое, и врать ей казалось бессмысленным.
– Ты ведь сама сказала, что упала недавно. Я просто… переживала. Захотелось побыть рядом.
– Нечего было пугаться. Нога, конечно, болит, но я её лечу. Не надо ради меня работу бросать.
– Работа никуда не денется, — Анна пожала плечами. — Да и, честно говоря, отдохнуть я хотела от всего этого шума.
– А ещё?
Анна задумалась. Её действительно грызло какое-то неясное чувство. Москва, с её скоростями, шумом и вечной суетой, начала душить её.
А здесь, дома, рядом с бабушкой, всё сразу стало проще и понятнее. Только объяснить это словами было сложно.
– Знаешь, бабуль, иногда просто хочется вернуться туда, где чувствуешь себя настоящей. И я всегда знала, что это место — здесь.
Варвара пристально посмотрела на неё, потом медленно кивнула.
– Настоящей… Хорошее слово. Только запомни: «настоящесть» твоя — это не место, а состояние. Научишься слышать себя — и нигде чужой не будешь.
– У тебя всегда такие философские речи были? Или это старость? — Анна улыбнулась, чтобы сгладить напряжение.
– А ты слушай, пока я здесь. Кто знает, когда пригодится. — Варвара лукаво прищурилась. — Вон, чайник вскипел. Пойдём, попьём. Заодно расскажешь, что там у тебя с этими городскими кавалерами.
– О, началось… — протянула Анна, поднимаясь. — Я же только приехала!
– А время не ждёт, — заключила Варвара, направляясь к кухне.
