Она вернулась домой с ясностью в голове.
Вышла в огород, взяла лейку, стала поливать клубнику. Руки делали своё, а в голове звучало одно: мой дом. Моя жизнь. Мой выбор.
Дмитрий после того разговора стал ходить осторожно. Как гость, которому неловко, но уходить некуда.
Татьяна Ивановна прислала сообщение:
«Я всё обдумала. Ваша семья неустойчива без общего фундамента. Подумай».
Фундамент. Интересное слово.
В их понимании фундамент — это когда женщина продаёт своё, а мужчина обещает «развиваться».
Вечером Дмитрий попробовал снова:
— Может, мы и правда что-то не так делаем?
— Мы — это ты и мама?
— Ну… Мы, как семья.
Анна устало улыбнулась:
— Семья — это когда оба вкладываются. Ты вложил обещания. Я — четыре года жизни и все свои деньги.
Он снова заговорил о готовности, планах, будущем.
Но его слова были пустыми.
Через неделю Дмитрий вернулся с работы раньше обычного и сел напротив:
— Слушай, я понимаю: ты не хочешь продавать дом сейчас. Давай ты будешь откладывать с зарплаты на новое жильё. По двадцать тысяч в месяц. А я буду искать подработки.
Анна смотрела на него:
— Ты хочешь, чтобы я откладывала с моей зарплаты, потому что ты пока не можешь?
— Ну да. Это же общее дело.
— Организационный. Я буду мониторить рынок, смотреть варианты.
Она засмеялась. Долго, громко.
— Ты предлагаешь мне платить за то, что ты будешь сидеть в интернете?
А вечером позвонила Татьяна Ивановна:
— Аннечка, ты не подумай, я не лезу. Но правильно было бы оформить хоть часть дома на Диму. Вы же семья.
— Простите. Частично — это как? Я продам всё своё, куплю новое и половину запишу на вашего сына?
Татьяна Ивановна замолчала, потом протянула:
Анна повесила трубку.
Она поняла: «семья» для них — это не про любовь. Это про распределение того, что заработано не ими.
Дмитрий стал вести себя как обиженный ребёнок. Молчал, вздыхал, ходил по дому. Однажды Анна застала его на кухне с калькулятором.
— Хочу понять, во сколько обошёлся ремонт.
— Просто интересно. Какие инвестиции ты сделала.
Анна посмотрела на него:
— Дмитрий, ты здесь не акционер.
— Партнёр без доли, без взноса, но с голосом?
В субботу он привёл мать. Без предупреждения. С коробкой выпечки.
— Я в гости. Посмотреть, как вы обустроились.
Они сели за стол. Татьяна Ивановна начала сразу:
— Может, вы с Димой оформите дом на двоих? Для семьи так правильнее.
Анна вдохнула и выдохнула. Медленно.
— А может, вы с Димой найдёте свой дом?
Татьяна Ивановна побледнела:
— Что ты так держишься за эти стены? Это просто дом.
— Не просто. Это моя жизнь. И ваша идея — не про справедливость. А про удобство. Для вас. За мой счёт.
Татьяна Ивановна уехала.
Дмитрий остался, но уже как чужой.
— Ты перегнула. Мама хотела как лучше.
В конце октября потекла крыша. Анна сама поднялась на чердак, полезла под дождь чинить. Ветер сбивал с ног, руки тряслись.
После ремонта она зашла в ванную и расплакалась. Тихо.
Не от усталости. От осознания, что больше не верит в «мы».
А через неделю Дмитрий объявил:
