— Что прекрати? Правду говорить? Или ты думал, я не узнаю про Настю?
Настя. Имя повисло в воздухе.
— Я твоя мать! Я всё знаю! Думал, спрячешь от меня свою интрижку?
Интрижка. Значит, фотографии настоящие.
Я опустилась на стул. В груди что-то оборвалось.
Он молчал. Смотрел в пол.
— Три месяца, — прошептал он.
Три месяца. Значит, когда я готовила ему праздничный ужин на годовщину… Когда планировала наш отпуск… Когда думала, что у нас всё хорошо…
— Вот видишь! — свекровь торжествовала. — Даже мужа удержать не можешь! Подписывай бумаги и уходи. Пока по-хорошему предлагаю.
Я посмотрела на неё. На эту женщину, которая шесть лет отравляла мою жизнь. Критиковала каждый мой шаг. Настраивала сына против меня. И теперь радовалась моему несчастью.
Зинаида Павловна округлила глаза.
— Ты соображаешь, что говоришь? Муж тебе изменяет! Ты ему не нужна!
— Может быть. Но квартира — моя.
— Она на Андрея оформлена!
— А платили мы вместе. У меня все документы. Чеки, квитанции, выписки со счёта. Юрист уже смотрел.
Я блефовала. Никакого юриста не было. Но свекровь этого не знала.
— Какой юрист?! — она повернулась к сыну. — Андрей! Ты слышишь?! Она нам угрожает!
Андрей молчал. Стоял у окна, сгорбившись, как побитая собака.
— Так вот почему вы притащили меня к нотариусу, — я начала понимать. — Думали, покажете фотографии, я расплачусь и всё подпишу?
— Любая нормальная женщина…
— Я нормальная. Просто не дура.
Я встала и пошла к двери.
— Лида! — свекровь схватила меня за руку. — Стой! Мы не договорили!
— Договорили. Развод через суд. Квартиру делим по закону.
— И передайте Насте — пусть готовится к свекрови. Вы отлично умеете разрушать браки.
Я вышла, хлопнув дверью.
На улице светило солнце. Обычный июньский день. Люди спешили по своим делам. А у меня только что рухнула жизнь.
Я шла по улице и думала. О шести годах. О том, как постепенно теряла себя. Как подстраивалась под требования свекрови. Как делала вид, что не замечаю холодности мужа.
Может, эти фотографии — подарок? Жёсткий, болезненный, но всё-таки подарок?
Телефон завибрировал. Андрей.
«Лида, нам надо поговорить».
Снова вибрация. Свекровь.
«Одумайся, пока не поздно. Без квартиры останешься на улице».
Угрозы. Как предсказуемо.
Я заблокировала оба номера.
Потом позвонила подруге.
— Маша? Можно к тебе? Прямо сейчас?
Маша не спрашивала зачем. Просто дала адрес.
Через три часа я сидела на её кухне, пила чай с мятой и рассказывала всё.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала я. — Не измена. Измену я переживу. Обидно, что он молчал.
— Обо всём. Когда свекровь меня унижала — молчал. Когда она лезла в наши дела — молчал. Когда я просила его поговорить с ней — молчал.
— Наверное. Но я шесть лет себя убеждала, что он изменится.
Маша подлила мне чаю.
— Никто не меняется. Запомни это. Люди остаются собой. Меняется только твоё отношение к ним.
Я задумалась. Чего я хочу? По-настоящему, честно, без оглядки на других?
— Хочу… Хочу жить своей жизнью. Принимать свои решения. Не оправдываться за каждый шаг.
Развод занял пять месяцев.
