Стеклянная ваза с орхидеями полетела прямо в стену, разбиваясь на тысячу осколков.
— Вон из моего дома, бесплодная пустоцветка! — голос свекрови дрожал от ярости, а её лицо побагровело от гнева.
Лариса стояла посреди гостиной, не веря своим ушам. Пять лет замужества, пять лет попыток наладить отношения с Галиной Петровной — и всё рухнуло в один миг. Слёзы текли по щекам, но она даже не пыталась их вытереть. В груди всё горело от обиды и унижения.
Максим сидел на диване, уткнувшись в телефон. Её муж, человек, который должен был защищать, молчал. Как всегда.
— Максим, — прошептала Лариса, — ты слышишь, что она говорит?
Он поднял глаза, и в них не было ни сочувствия, ни поддержки. Только усталость.
— Мам, может, хватит? — вяло произнёс он, но Галина Петровна только махнула рукой.
— Молчи! Я знаю, что делаю. Эта женщина не достойна быть в нашей семье. Пять лет прошло, а внуков как не было, так и нет. Для чего мне такая невестка?
Лариса почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Все эти годы она терпела придирки, колкости, постоянные сравнения с бывшими девушками Максима. Но это… это было последней каплей.
— Галина Петровна, — голос Ларисы дрожал, но она заставила себя говорить твёрдо, — вы не имеете права так со мной разговаривать. Я ваша невестка, жена вашего сына, и требую уважения.
Свекровь рассмеялась. Холодно, презрительно.
— Уважения? Ты? Да что ты вообще из себя представляешь? Обычная продавщица, которую мой сын подобрал неизвестно где. Я с первого дня знала, что ты нам не пара. Но Максим был влюблён, как дурак. А теперь что? Где результат? Где продолжение рода?
— Мама, прекрати, — Максим наконец встал с дивана, но его голос звучал неуверенно.
— А ты молчи! — развернулась к нему Галина Петровна. — Сколько раз я тебе говорила — надо было жениться на Алине. Вот та была девушка что надо! Из хорошей семьи, с образованием, с манерами. А эта…
Она презрительно посмотрела на Ларису.
— Эта даже ребёнка родить не может.
Лариса сжала кулаки. Сколько ночей она проплакала из-за того, что не могла забеременеть. Сколько врачей обошла, сколько анализов сдала. И всё это время Максим говорил, что любит её такой, какая она есть, что дети — не главное. Врал.
— Знаете что, Галина Петровна, — Лариса выпрямилась и посмотрела свекрови прямо в глаза. — Вы правы. Я действительно ухожу из этого дома.
Максим дёрнулся было к ней, но она остановила его жестом.
— Нет, Макс. Хватит. Я устала быть козлом отпущения в вашей семье. Устала от постоянных унижений, от того, что ты никогда не встаёшь на мою сторону.
— Лариса, подожди, давай поговорим…
— О чём? О том, как твоя мать называет меня пустоцветкой? Или о том, как ты молчишь, когда она это делает?
Лариса пошла к выходу, но Галина Петровна преградила ей путь.
— И куда же ты пойдёшь? К маме в однокомнатную квартирку на окраине? Или снимать угол где-нибудь?
— Это уже не ваше дело.
— Ой, какие мы гордые стали! Да без нас ты никто и звать тебя никак!
