— Ах да, твоя работа, — Валентина Петровна усмехнулась. — Сидеть за компьютером и что-то там печатать. Разве это работа? Вот я в своё время…
— Мама, хватит! — неожиданно подал голос Андрей.
Обе женщины повернулись к нему. Он стоял бледный, но решительный.
— Что «хватит»? — свекровь посмотрела на сына как на предателя. — Ты что, на её стороне?
— Я… Мама, ты обещала вернуть деньги. Прошло уже больше года.
— И я верну! Когда смогу! Неблагодарный! Я для тебя всем пожертвовала, а ты из-за этой…
— Не надо, мама. Просто не надо, — Андрей подошёл к Марине и взял её за руку. — Мы хотим жить отдельно. Нам нужны наши деньги.
Лицо Валентины Петровны стало белым, потом красным, потом снова белым. Она поднялась с кресла, выпрямилась во весь свой небольшой рост.
— Вот как? Жить отдельно? От матери? Которая всю жизнь только о тебе и думала? — её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Это всё она! Она тебя настроила! Я всегда знала, что она не пара тебе! Обычная охотница за деньгами!
— За какими деньгами? — Марина не выдержала и рассмеялась. — За теми, которые вы у нас забрали?
— Да как ты разговариваешь со мной! Я старше! Я мать твоего мужа!
— И что? Это даёт вам право красть?
Слово повисло в воздухе. Красть. Прямо, грубо, честно. Валентина Петровна ахнула, схватилась за сердце.
— Андрюша! Ты слышишь, что она говорит? Твоя мать — воровка? У меня сердце…
Это был её коронный номер. При любом конфликте Валентина Петровна хваталась за сердце, и Андрей тут же бросался за лекарствами, водой, забывая о причине спора. Но не в этот раз.
— Мама, прекрати спектакль, — устало сказал он. — У тебя нет проблем с сердцем. Я видел твою медицинскую карту.
Свекровь застыла с рукой на груди. Маска заботливой матери начала сползать, обнажая истинное лицо — жёсткое, расчётливое, злое.
— Значит, вот как… Сговорились против меня. Ну что ж. Посмотрим, как вы без меня проживёте. Квартиру эту я снимала, договор на моё имя. Можете искать себе новое жильё. И не ждите от меня ни копейки!
Она развернулась и пошла к двери. У порога остановилась, обернулась.
— И знаешь что, Марина? Ты никогда не сделаешь моего сына счастливым. Ты слишком мелкая для этого. Обычная серая мышь из провинции. Он ещё пожалеет, что связался с тобой.
Дверь хлопнула. Марина и Андрей остались одни в гулкой тишине. Марина села обратно на диван, обхватила голову руками. Всё рушилось. Квартира, планы, будущее.
— Что теперь? — тихо спросила она.
Андрей сел рядом, обнял её.
— Не знаю. Но мы справимся. Вместе.
— Твоя мать права в одном. У нас теперь нет ни жилья, ни денег.
— Зато мы свободны, — Андрей погладил её по волосам. — Знаешь, я так устал. Устал от её контроля, от вечных упрёков, от этой игры в заботливую мать. Она всю жизнь мной манипулировала, а я даже не замечал. Пока не встретил тебя.
Марина подняла на него заплаканные глаза.
— Ты показала мне, что такое настоящая семья. Где люди поддерживают друг друга, а не используют. Где любовь — это не инструмент контроля.
