Богдан сидел в своей квартире и смотрел на документы о разводе. Три месяца прошло с тех пор, как его жизнь перевернулась. Нет, не три месяца — всё началось гораздо раньше, в тот злополучный вечер, когда он вернулся домой и увидел лицо Оксаны.
— Богдан, я всё знаю! — кричала она, размахивая телефоном. — Думаешь, я дура? Твои сообщения Кире, твои встречи!
Он помнил каждую секунду того разговора. Как она плакала, как дрожали её руки, как она замахнулась и дала ему пощёчину. И как он, не сдержавшись, ответил тем же.
— Оксана, я не хотел… — пытался он оправдаться сейчас, сидя один в пустой квартире.
Но тогда было уже поздно. Жена внезапно замолчала, широко раскрыв глаза от шока. Богдан никогда не поднимал на неё руку. А потом она просто упала, осев на пол как мешок.
— Оксана! Оксана! — кричал он, тряся её за плечи.
Машина скорой помощи, больница, бесконечные анализы и консультации врачей. Диагноз прозвучал как приговор — инсульт. Когда Оксана пришла в сознание через три дня, она не могла ни говорить, ни двигаться.
— При правильной реабилитации есть шанс на восстановление, — объяснил врач. — Но это потребует много времени, сил и средств.
Богдана мучила совесть, но ещё больше — страх. Что если Оксана заговорит? Что если расскажет, из-за чего всё произошло? Он убеждал себя, что не виноват — она же первая его ударила!
Первые месяцы он возил жену по клиникам, кормил её с ложечки, ухаживал. Рядом постоянно были её родители — мама Людмила Ивановна плакала, папа Анатолий Петрович молча сжимал кулаки. Но Богдан чувствовал, как с каждым днём его терпение истощается.
— Я так устал, Кира, — жаловался он любовнице по телефону. — Каждый день я должен сидеть над ней. Весь дом пропах лекарствами, меня уже тошнит от всего этого.
— Бодя, ну зачем же ты терпишь? — отвечала Кира. — Я тебе давно говорила — оставь эту затею. Кто виноват, что она оказалась такой истеричкой? Зачем она тебе, тем более сейчас? У тебя есть я.
Богдан кивал, хотя Кира его не видела:
— Да, ты права. Хватит с меня. Я не собираюсь губить свою жизнь рядом с больной.
На следующий день он позвонил родителям Оксаны:
— Я подаю на развод. Забирайте свою дочь и больше не ждите от меня помощи.
Людмила Ивановна плакала в трубку, папа пытался его образумить, но Богдан был непреклонен. Собрав вещи жены, он привёз её к родителям.
— Дальше она только ваша забота. Обо мне забудьте, — бросил он на прощание.
Первым делом дома он выбросил всё, что напоминало об Оксане. Проветрил квартиру, будто хотел выветрить саму память о ней. Но по ночам ему снился тот вечер — удар и безжизненное тело жены на полу.
С разводом оказалось не всё просто. Нужно было доказать недееспособность Оксаны, а её родители всячески препятствовали этому. Процесс затянулся.
А Оксана в это время переживала собственный ад. Ясный ум в беспомощном теле. Она хотела сказать маме с папой, чтобы не плакали, пообещать, что всё будет хорошо, но не могла произнести ни слова.
