Даже жене Степан не рассказывал о своем прошлом. Отделывался стандартными фразами. Ни про его родителей, ни про образование, ничего Есения не знала.
А потом решила, что и не нужно ей знать. Разве плохо они живут? В мире и согласии, не голодают, всегда она чувствует возле себя крепкое мужское плечо. А уж ночами и вовсе забывает, как ее зовут.
На том она и успокоилась. Потекла мирная и спокойная семейная жизнь. Есения продолжала заведовать местным клубом, Степан работал плотником да бригадиром. А заодно помогал одиноким бабам за плату по хозяйству.
Хорошо было в доме супругов. Да чего-то не хватало. И Степан первым сказал о том, чего не хватает:
— Есения, ты бы родила мне сынка или дочку, — сказал он просто, обняв жену за талию. А та расцвела, но кокетливо заявила:
— Ну вот еще! В нашем доме дети и разговаривать-то не научатся. Будут такие же нелюдимы, как ты!
Но просьбу мужнину без рассмотрения не оставила. Есения и сама уже давно хотела нянчить свое дитя. Вскоре сообщила Степану о том, что ждет ребенка.
Как он обрадовался! Поднял свою женушку на могучие руки и закружил по дому. Даже нога не беспокоила его!
И стал он заботиться о своей Есении пуще прежнего. Даже малого ведерка поднять ей не позволял. Наказывал, беречь дитя, что носит под сердцем. А вот себя не уберег Степан.
Последующие события Есения вспоминала как страшный сон, да и то смутно. Ей припоминалось, что к ним в дом прибежала взволнованная соседка и с порога обратилась к Степану:
— Степушка, выручай! Ветром крышу раскрыло, дождь идет! Вся изба мокрая! Не знаю уж и к кому обратиться. Помоги, почини кровлю. Городские-то ремонтники дорого берут. Нет у меня столько. Пособи по-соседски.
Степан откликнулся на чужую беду. Взялся за ремонт крыши. А уже через два дня занесли его в дом два паренька и рассказали Есении:
— Подвела его нога. Не удержался на высоте. Упал плашмя. Но врач сказал, беды не будет. Надо ему только отлежаться да ногу подлечить. Поранил он ее, смотри, какая рана. Мы сейчас съездим в город, купим мазь, что доктор прописал. А ты уж сама тут обеспечь ему уход.
Бледная Есения уложила мужа в кровать. Она видела, как ему больно. Но он велел ей не суетиться, не тревожиться и подумать о ребенке, а не о нем.
Мазь почему-то не помогала. Степанова нога стала синей, распухшей, поднялась температура. А тут дожди пошли. Всю дорогу размыло. Никак до района не добраться.
Степан сначала уговаривал жену не беспокоится, мол, что такое мужицкие раны? Затянется! Но не затянулось и не прошло.
Поднялась у Степана высокая температура. Сжег его жар. Не стало молчаливого мужика, мастера на все руки.
Ох, как корила Есения соседку, как ругала ее злополучную крышу, каких богов только не вспоминала. Но Степана не оживила.
Поселилась в доме Есении тоска и уныние. Лежала женщина днями в постели. Не пила и не ела. Почернела лицом. Казалось, что от нее только живот и остался.
