Ольга поправила скатерть и почувствовала, как руки предательски подрагивают. До прихода гостей оставалось полчаса, а в квартире уже повисло тяжелое напряжение. Источником его было кресло в углу, где восседала Анна Петровна. Свекровь наблюдала за приготовлениями к юбилею невестки с видом ресторанного критика, которому подали несвежее блюдо. В её взгляде читалось не просто недовольство — там плескалось злорадное ожидание провала.
— Салфетки бумажные, — бросила свекровь, даже не поворачивая головы. — И платье на тебе, Оля, сидит мешковато. Я же говорила Диме, что тебе нельзя носить красный. Он для породистых женщин.
Ольга глубоко вздохнула, считая про себя до десяти. Это был её тридцатилетний юбилей, и она пообещала мужу, что сегодня обойдется без ссор.
— Диме нравится, — коротко ответила она, переставляя вазу.
Анна Петровна хмыкнула и погладила лежащую у неё на коленях бархатную коробку. Старую, потертую, темно-синего цвета.
— Ну-ну. Посмотрим, как ему понравится мой подарок. Это, милая, семейная ценность. Сюрприз будет… особенный.
В этой фразе было столько яда, что цветы в вазе, казалось, должны были поникнуть. Ольга знала: в коробке не фамильные драгоценности. Свекровь невзлюбила её с первого дня, считая «лимитчицей», окрутившей её драгоценного сына-москвича.
В комнату вошел Дима, поправляя галстук.
— Мам, ну чего ты начинаешь? — устало спросил он. — У Оли праздник. Давай хоть сегодня без нравоучений.
— А я ничего, — Анна Петровна картинно прижала руку к груди. — Я только добра желаю. Вот, подарок приготовила. От души. Вручу при всех, когда тосты пойдут. Пусть люди видят, как я невестку привечаю.
Она улыбнулась, и от этой улыбки у Ольги по спине пробежал холодок.
Звонок в дверь прервал разговор. Начали собираться гости.
Праздник шел своим чередом, пока не наступил момент развлечений. Подруга Ольги, Света, подготовила сюрприз — пригласила женщину, умеющую гадать на картах, просто ради веселья.
В комнату вошла дама лет пятидесяти. Никаких цветастых платков или театральной атрибутики — строгий костюм, пронзительный взгляд.
Анна Петровна, которая до этого сидела с бокалом и готовилась к своему «выходу» с коробкой, вдруг замерла. Вилка выпала из её рук и ударилась о тарелку.
Гадалка обвела взглядом стол и остановилась на свекрови.
— Добрый вечер, — произнесла она спокойным, низким голосом. — Вижу знакомые лица. Давно не виделись… Аня.
За столом все замолчали. Дима удивленно посмотрел на мать.
Анна Петровна вжалась в кресло. Её лицо стало серым.
— Я… я не знаю эту женщину. Обозналась она. Аферистка какая-то.
— Память у тебя избирательная, — усмехнулась гостья, подходя ближе. — Двадцать лет назад ты приходила ко мне. В полуподвал на Садовой. Вспомнила? Ты тогда просила сделать отворот на мужчину. На мужа своей коллеги.
Гости переглянулись. Ольга перевела взгляд на свекровь. Та сидела, открывая и закрывая рот, не в силах вымолвить ни слова.
— Неправда! — выкрикнула Анна Петровна сорвавшимся голосом. — Не было такого! Дима, пусть она уйдет!
