— Компенсацию? — удивился вышедший на крыльцо Николай Иванович. — За что? За то, что внучка существует?
— Не надо давить на жалость! — огрызнулась Мария. — Вы просто жадные! Лёшка вам, небось, подлизывает, вот вы и растаяли. Всегда было так — ему всё, а мне объедки!
В её голосе прорвалась старая обида, детская боль, которую она носила в себе годами. Анна Петровна услышала это и на мгновение растерялась. Но потом покачала головой.
— Лёша, — медленно произнесла она, — в прошлом месяце привез нам машину дров и оплатил операцию отцу. И ни копейки не попросил.
— Я работаю! Я одна ребенка тяну! — сорвалась на фальцет дочь. — Короче, мама. Или ты сейчас даешь нам деньги, или я оставляю Вику здесь. Прямо сейчас. С вещами. А сама уезжаю. У меня путёвка в Турцию горит, с моим мужчиной. Я не собираюсь из-за вас отпуск терять!
Анна Петровна грустно усмехнулась. Пазл сложился. Дело было не в обиде за ребенка. Марии просто некуда было деть дочь на время романа.
— Так вот где собака зарыта, — покачал головой Николай Иванович. — Ты в Турцию с ухажером, а мы должны твои проблемы решать?
— Это моя личная жизнь! — лицо Марии пошло пятнами. — Вы обязаны помогать!
Вика, услышав про Турцию, замерла. Пальцы её перестали бегать по экрану. Она медленно подняла глаза и уставилась на мать.
— Мам, в смысле ты в Турцию? — голос девочки дрогнул. — Ты же сказала, денег нет на отпуск…
Она помолчала, и в её взгляде начало что-то меняться. Недоумение сменялось пониманием.
— Ты одна едешь? А я?
— А ты… ты к бабушке хотела! Вот, просись! — Мария неловко подтолкнула дочь в спину.
Вика отшатнулась. Телефон выскользнул из её рук и глухо стукнулся о землю. В глазах девочки блеснули злые слёзы.
— Ты врала! — голос сорвался на крик. — Ты сказала, что бабушка меня не любит и не хочет видеть! А сама просто свалить хотела? Ты меня… продать пыталась? За деньги на свою путёвку?
— Вика, не говори глупости…
— Я не глупая! — девочка всхлипнула. — Я всё поняла! Тебе нужны были деньги, чтобы с этим… с дядей Мишей поехать! А меня ты хотела подсунуть бабушке!
Виктория резко развернулась, выбежала за калитку, запрыгнула в такси и громко хлопнула дверью. Сквозь стекло было видно, как она уткнулась лицом в колени, и плечи её вздрагивали.
— Вика, стой! — крикнула Мария.
На участке стало тихо. Даже птицы замолчали. Мария стояла растерянная, бледная. Её план рухнул, а ложь раскрылась перед собственным ребенком.
— Уходи, Маша, — тихо сказала Анна Петровна. — Иди к дочери. Объяснись с ней.
— Но мне лететь послезавтра… — пробормотала Мария. — Куда я её дену? Мам, ну пожалуйста. Я доплачý… потом.
— Бери её с собой. Доплачивай за отель, меняй билеты. Это твой ребенок. Твоя ответственность. Мы уезжаем через три дня. И этот отпуск я не отдам никому.
— Вы… вы жестокие! — прошептала Мария.
— Жестоко — это врать ребенку, чтобы прикрыть свой эгоизм, — ответил Николай Иванович. — Иди. Девочка ждет.
