Звук ключа в замке отозвался у Веры холодком в груди. Последние полгода она жила так, словно находилась в тылу врага, хотя внешне старалась держать лицо. Просторная сталинская трёшка с высокими потолками, где прошло её детство, перестала быть уютным гнездом. Теперь это была территория холодной войны.
— Вера, ты? — голос Олега донёсся из кухни.
В нём слышалась та самая смесь требовательности и фальшивого участия, от которой у неё теперь сводило скулы.
— Зайди, разговор есть.
Вера медленно сняла пальто, аккуратно поставила ботинки. В зеркале отразилась женщина с уставшим взглядом, но жёсткой линией рта. Эта жёсткость появилась ровно в тот момент, когда муж впервые произнёс: «Мы же семья, почему я здесь на птичьих правах?»
На кухне стоял тяжёлый, душный запах разогретого масла и чего-то подгоревшего. Олег сидел за столом, отодвинув тарелку. Напротив, выпрямив спину, словно на официальном приёме, расположилась Валентина Петровна. Свекровь в последнее время появлялась без звонка, проверяя содержимое холодильника и качество уборки.
— Добрый вечер, — ровно произнесла Вера, не глядя им в глаза.
— Добрый, — Валентина Петровна поджала губы, всем видом показывая, что вечер далёк от доброго. — Мы вот с сыном обсуждаем перспективы. Долго ты ещё будешь над ним издеваться, Верочка?
Вера набрала воды в стакан, чтобы занять руки.
— Не делай вид, что не понимаешь, — Олег нервно постучал пальцами по клеёнке. — Я в этой квартире живу пятнадцать лет. Я тут плинтуса прибивал. Смеситель менял. А по документам я здесь — пустое место. Случись что с тобой — и меня выставят вон?
— Олег, квартира — наследство родителей. По закону она не делится, и переоформлять её я не буду. Это мой единственный актив.
Вера говорила спокойно, хотя внутри всё дрожало.
— Актив! Слышишь, мама? — Олег повернулся к свекрови. — Она уже как бизнесмен рассуждает. А как же любовь? Доверие? Получается, ты готовишь плацдарм для отступления? Разводиться надумала?
— Вера, опомнись, — вступила Валентина Петровна мягко, почти ласково. — Мой сын тебе молодость отдал. Двойная бухгалтерия в браке до добра не доводит. Половина квартиры должна быть на муже. Это залог крепкой семьи. Подпишешь — и будете жить душа в душу.
Вера посмотрела на мужа. В его взгляде не было любви, только холодный расчёт и страх упустить выгоду. Он не работал третий месяц, находясь в «творческом поиске», но на поиск способов отъёма жилья энергию находил исправно.
— Залог крепкой семьи — это уважение, а не квадратные метры, — ответила она. — Я иду к себе.
— Мы не договорили! — крикнул Олег ей вслед.
В своей комнате Вера плотно закрыла дверь и прижалась к ней лбом. Сердце колотилось где-то в горле. Ей было страшно не за себя — за дочь. Кате вчера исполнилось восемнадцать. И Олег, поглощённый битвой за недвижимость, об этом даже не вспомнил.
