— Не смей унижать моего сына! — взвизгнула Маргарита Львовна. — Он тебя терпел десять лет! Твой характер несносный, твою стряпню! Да другая бы ноги ему мыла!
— Так пусть живет с другой, — Полина встала.
— Не передергивай, милочка. Подписывай бумагу. Или мы подаем в суд. Мы докажем, что Вадим внес неотделимые улучшения. Ламинат, обои, люстра… Суд присудит ему долю.
Полина подошла к окну. Эта квартира была её крепостью. И вот сейчас в этой крепости сидели два захватчика и делили её стены. Она повернулась к ним.
— Нет, Маргарита Львовна, ваш сын не получит долю в моей квартире. Разводимся — и живите вместе, как мечтали!
Фраза прозвучала громко и четко. Вадим выронил печенье.
— Ты… ты что несешь? — пробормотал он. — Какой развод? Из-за бумажки?
— Не из-за бумажки, Вадим. А из-за того, что ты предал меня. Ты привел свою мать в мой дом, чтобы шантажировать меня. Ты не муж. Ты проект своей мамы.
Маргарита Львовна вскочила.
— Ах ты, дрянь! Да кому ты нужна будешь, разведенка! Вадик найдет себе молодую, с квартирой! А ты сгниешь тут одна!
— Вон, — тихо сказала Полина.
— Вон из моего дома. Оба.
— Я никуда не пойду! — Вадим вцепился в стол. — Я здесь прописан!
— Временно, Вадим. И срок регистрации заканчивается через месяц. А пока — я вызываю полицию. Скажу, что посторонние люди угрожают мне.
— Мам, — он жалко посмотрел на свекровь. — Может, пойдем?
— Ты что, сдался?! — взревела Маргарита Львовна.
Полина взяла телефон со столешницы.
— Алло, дежурная часть? Я хочу заявить об угрозах…
— Всё, всё! Уходим! Мама, вставай! — Вадим подскочил как ошпаренный.
Он потащил мать в коридор. Маргарита Львовна упиралась, выкрикивая проклятия, называя Полину воровкой, аферисткой и бесплодным пустоцветом.
— Вещи свои заберешь завтра, — сказала Полина. — Я соберу всё в коробки. Ключи на тумбочку.
— Ты не имеешь права! — крикнула Маргарита Львовна. — Мы тебя засудим! За каждый гвоздь ответишь!
— Предъявляйте. Только не забудьте, что у меня сохранились все выписки с моих счетов. И про кредит за машину, и про то, как Вадим два года «искал себя» на Бали за мой счет.
Вадим замер. Он понял, что блефовал, надеясь, что Полина, как всегда, проглотит обиду.
Он положил ключи на тумбочку. Металл звякнул о дерево — звук финальной точки.
— Ты пожалеешь, Поль, — сказал он.
— Уже пожалела. Что потратила на тебя десять лет. Прощай.
Она захлопнула дверь за их спинами.
Тишина навалилась мгновенно. Полина стояла застывшая у двери. Потом, прошла на кухню. На столе так и лежала красная папка. Она усмехнулась, разорвала лист пополам, потом еще раз и еще. Обрывки полетели в мусорное ведро.
Вечером она заказала пиццу, которую Вадим всегда запрещал. Открыла бутылку вина. Телефон разрывался от сообщений Вадима и его матери. Полина читала первые строчки и отправляла номера в черный список. Один за другим. Блок. Блок. Блок.
