Серый осенний свет едва пробивался сквозь плотные шторы, но в квартире уже было душно. Душно не от батарей, а от напряжения, висевшего в воздухе последние три часа.
Полина стояла у кухонного окна, машинально протирая и без того чистую тарелку. Руки дрожали. За спиной, за круглым обеденным столом, сидели двое: её муж Вадим и его мама, Маргарита Львовна.
Этот визит не был сюрпризом. Свекровь звонила с самого утра, голос её был елейным, тягучим, как старый мёд. «Полиночка, мы с Вадиком должны обсудить важные семейные перспективы. Я и пирожков напекла, с капустой, как ты не любишь», — мысленно договорила Полина, вспоминая утренний звонок.
— Полина, ты бы присела, — голос Маргариты Львовны звучал требовательно. — Невежливо стоять спиной, когда решается судьба твоего мужа.
Полина медленно повернулась и села напротив. Вадиму было тридцать восемь лет, но рядом с матерью он мгновенно превращался в нашкодившего подростка.
— Я слушаю, — спокойно сказала Полина. — О какой судьбе речь?
— Вот! — Маргарита Львовна подняла указательный палец. — Крыша! В этом-то и проблема. Крыша эта, скажем прямо, шаткая.
— В нашем доме капремонт был в прошлом году, — усмехнулась Полина.
— Не язви. Вадик живет здесь на птичьих правах. Десять лет брака! А по документам что? Всё твое. Это несправедливо. Мужчина должен чувствовать себя хозяином, а не приживалкой.
Полина перевела взгляд на мужа.
— Вадим, ты чувствуешь себя приживалкой?
Вадим дернулся и пробурчал:
— Ну, Поль, мама в чем-то права. Мы же семья. А если с тобой что случится? Или, не дай бог, развод? Я куда? На улицу?
— Дело не в том, собираетесь вы или нет! — перебила Маргарита Львовна. — Жизнь — штука непредсказуемая. Вадиму нужны гарантии. Мы тут посоветовались с юристом…
— С юристом? — брови Полины поползли вверх.
Маргарита Львовна достала из сумки красную пластиковую папку и вытащила оттуда сложенный лист бумаги.
— Вот. Это соглашение о выделении долей. Вадим за эти годы сделал здесь ремонт, платил за коммунальные услуги. Мы посчитали… С учетом инфляции и морального вклада, половина квартиры — это вполне законное требование. Подпишешь сейчас — обойдемся без судов.
Полина смотрела на лист бумаги и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Она вспомнила тот «ремонт», когда Вадим нанял криворуких мастеров на деньги, которые Полина откладывала на отпуск. Ламинат скрипел до сих пор.
— Вадим, — тихо сказала Полина. — Ты правда этого хочешь? Ты хочешь половину квартиры, которую мне подарили родители?
Вадим наконец поднял глаза. В них читалась жадность пополам со страхом.
— Поль, ну чего ты начинаешь? Это же просто бумажка. Для моего спокойствия. Мама говорит, так правильно.
— Стараешься? — переспросила Полина. — Вадим, ты три месяца сидел без работы. Кто платил за «коммуналку»? Я. Кто закрыл твой кредит на машину? Я. А когда потекла труба в ванной, ты играл в «танки» и сказал, что это не мужское дело.
