— Попрекаешь? Куском хлеба попрекаешь?
В тот вечер они ушли со скандалом. Но Наталья недооценила настойчивость своей родни.
Прошла неделя. Наталья пришла домой пораньше, мечтая о тишине. Но в прихожей она споткнулась о детский велосипед. Из кухни доносились голоса.
За столом сидела Галина Ивановна и кормила Никиту. Олег стоял у плиты.
— А вот и наша труженица! — язвительно произнесла свекровь.
— Что здесь происходит?
— Мы переехали, — просто сказала Галина Ивановна. — На время. Светочка вышла на работу, ей ездить далеко. Я буду днем с Никитой сидеть, а вечером ты подхватишь.
— Вы меня спросили? — пульс застучал в висках.
— А чего спрашивать? — удивился Олег. — Мама помогает. Ты же отказалась увольняться, вот нашли компромисс.
— Компромисс? — Наталья подошла к столу. — Это не компромисс. Это оккупация.
Она посмотрела на мужа. Он старательно отводил глаза. В этот момент она поняла: он её не любит. Для него она — удобная функция, кошелек на ножках, который теперь должен стать еще и прислугой.
— У вас полчаса, чтобы собраться и уехать.
— Что? — свекровь замерла с ложкой.
— Собирайте вещи. И ребенка. И уезжайте.
— Ты выгоняешь мать с ребенком на ночь глядя? — взвизгнул Олег.
— Я в своем уме. Это моя квартира. Купленная до брака. Ты здесь только прописан, но прав не имеешь.
— Ах ты ж… гадина! — Галина Ивановна вскочила. — Олег, скажи ей!
— Мам, успокойся, — Олег шагнул к жене. — Наташ, иди полежи, мы сами тут…
И тут Наталья увидела это. На стуле лежала её рабочая сумка. Раскрытая. А рядом, на полу, валялись документы.
Мир сузился до цветных пятен на полу.
— Кто это сделал? — прошептала она.
— Ой, ну Никитка играл, подумаешь, бумажка! — отмахнулась свекровь. — Распечатаешь новую. Ребенок творчество развивал!
Наталья подняла с пола лист. Это была не просто «бумажка».
— Творчество… — в глазах Натальи появился лед. — Это оригиналы актов выполненных работ с «живыми» синими печатями и подписями. Я забрала их у контрагента сегодня, потому что завтра утром у нас аудиторская проверка. Восстановить их до утра невозможно.
Весь лист был густо разрисован красным фломастером, перечеркивая печати.
— Теперь фирма не сможет закрыть сделку, попадет на штраф, а меня уволят по статье за халатность. Премии, на которую вы планировали ехать в отпуск, не будет. Как и моей зарплаты.
Она распахнула дверь.
— Вон! — рявкнула она так, что Никита икнул. — Чтобы через пять минут духу вашего здесь не было! И тебя, Олег, это тоже касается.
— Меня? — опешил муж.
— А при том, что ты позволил им рыться в моих вещах. Ты позволил им обесценить мой труд и подставить меня перед руководством. Ты решил, что моим мнением можно подтереться. Собирай манатки и езжай к маме.
— Ты пожалеешь! — кричала Галина Ивановна. — Кому ты нужна будешь в пятьдесят лет?
— Себе, — ответила Наталья. — Я буду нужна себе.
