чувствовала ровно то же самое. — Что ты делаешь? — голос Ильи прозвучал за спиной так резко, что Анна вздрогнула. Он стоял с перекошенным лицом, взгляд прикован к дневнику в её руках. — Ты… копалась в её вещах? Анна медленно закрыла тетрадь. — Илья. Ты обещал, что уберёшь…
— Я говорил — не сейчас! — он вырвал дневник у неё из рук так, будто отбирал у неё живое сердце. — Это не твоё. Ты не имеешь права! Анна смотрела на него.
И вдруг поняла. Эта тетрадь — не просто память.
Это — его оправдание.
Его отмазка от реальности.
Его способ держать рядом женщину, которая не может уйти.
Потому что уже ушла навсегда. Анна попыталась сказать спокойно: — Илья, я здесь живая. Не она. Я.
— Замолчи, — прошептал он. — Не смей говорить о ней так.
— Ты… — он поднял глаза. — Ты не она. Слова прозвучали, как приговор. Вечером Анна впервые решила спать не в спальне, а в гостиной. Она закрыла дверь. На всякий случай — подперла стулом.
И не ошиблась. Часа в три ночи ручка дёрнулась.
Потом резче. — Анна. — голос Ильи был глухим. — Открой. Нам нужно поговорить.
— Открой, я сказал. Анна стояла босиком на холодном полу, руки дрожали.
Ей казалось — если дверь откроется, дом проглотит её. Но потом…
Стало тихо. Слишком тихо. Утром Илья исчез. На столе лежала записка:
«Мне нужно подумать. Не трогай её вещи.»
И тогда Анна впервые позволила себе сделать то, чего боялась с первого дня. Она пошла в комнату Марины.
Ту, которую Илья называл «кабинетом». Дверь была приоткрыта.
Анна толкнула её — и сердце замерло. Комната была…
обжитой. На кресле — шарф.
На столе — открытая тетрадь.
На подоконнике — чашка, в которой застыл чай. И воздух — будто кто-то только что вышел. Но не мог.
Марина умерла пять лет назад. Анна почувствовала, как ноги стали ватными. Что бы она ни думала о призраках — здесь было одно очевидно: Илья жил двойной жизнью.
И она была в роли замены.
Копии.Того, кто должен заполнять пустоту, но не занимать место. Когда Илья вернулся вечером, Анна уже сидела на чемодане. Он замер, увидев её.
— К себе. В жизнь, где нет чужих теней в шкафах. Илья шагнул к ней: — Нет. Ты не можешь уйти. Я… я потеряю всё! Анна посмотрела на него так, будто впервые видела. — Илья, ты ничего не нашёл. Ты пытался вернуть то, что ушло. А меня — ты так и не увидел. Он опустился на стул.
— Я знаю. Она взяла чемодан.
Прошла мимо фотографии Марины.
И впервые смогла посмотреть на неё спокойно. Марина была красивой.
Но и она — была живой.
И, судя по дневнику, несчастной. Анна вышла.
И ощутила — спина свободна. Она ушла не от мужчины.
Она ушла от дома, который любил мёртвых сильнее, чем живых.
Дом, который продолжал жить своей жизнью Анна сняла маленькую студию на окраине — дешёвую, без ремонта, но тихую.
Первую ночь она спала с включённым светом, не потому что боялась, а потому что после темноты в доме Марины свет ощущался свободой. Наутро она сварила себе кофе — впервые за много месяцев без стального взгляда Ильи, без чужих чашек на столе, без шёпота воспоминаний в углах.
