Вера знала, откуда эти миллионы. Свекровь пожалела их для единственного внука. И под гипнозом обменяла на трусы из целебной шерсти собаки породы кеесхонд.
Вот уж действительно выбросила на ветер, как обещала Вере. А на деле пушистая покупка оказалась потрёпанная, изъеденная молью пуховая шаль в красивой упаковке.
Когда Нина вышла из транса, и поняла, что натворила, успела, прежде чем лишиться чувств, вызвать себе скорую.
Участковый приходил… Да вряд ли найдут. Нина воров даже описать не смогла. Помнила только — две мило улыбающиеся говорливые женщины.
В больничной палате мало-мальски придя в себя, первым делом вспомнила Веру, попросила врача позвонить невестке.
Но будь все по-другому она бы и не вспомнила о них, все так же бы питала ненависть. А ведь она могла помочь Серёже, если бы хоть раз подумала о ком-то кроме себя.
Свекровь Вере не было жалко, она сделала то, что считала правильным в глубине души — отказалась забрать и обеспечить уход Нине, прикованной к кровати.
Мать Виктора сделала свой выбор, когда Вера обратилась к ней за помощью, теперь настал черёд делать выбор невестке. Его несложно угадать.
Вера пообщалась с доктором и ушла.
— Верочка, как же так… Как ты могла уйти и не объясниться со мной… — причитала Нина Петровна, от осознания — единственные близкие ей люди отвернулись от неё, так же как она когда-то от них.
Вера не будет больше как раньше бегать и пытаться заслужить её уважение.
Она поступила так же, как и Нина поступала все эти годы. Только Вера при этом сохранила человечность, не унижала, не оскорбляла, а просто спокойно покинула её навсегда.
А слезы всё текли и текли по щекам Нины.
Не плюй в колодец…
