Они были похожи на тени, мои родители. Словно цыплята с тоненькими шеями, всклокоченные, чумазые и, очевидно, голодные. Федя скорее повел их в машину, я — отключила на всякий случай электроэнергию и закрыла дом. Родителей мы привезли к себе, помогли вымыться, накормили, а потом повезли в больницу.
— Это ваши родители?! Женщина, куда вы смотрели?! Да я в полицию заявление на вас напишу! — орала на весь приемный покой пожилая фельдшер.
Нам едва удалось успокоить сердобольную женщину. Она о чем-то долго говорила с родителями, потом вышла и протянула листочек бумаги.
— Держи. Это телефон моего внука. Он юрист. Позвони, поможет.
— Хорошо, спасибо.
— Только пообещай, что твои на дачу не вернутся.
Эти слова пробили стену, которую я старательно выстраивала и которая помогала не сорваться с того момента, как вошла в дачный домик. Я разревелась, как девчонка. Фельдшер неожиданно тепло обняла меня.
— Все, успокойся, с ними все хорошо. За пару недель вылечим. Вроде, ничего серьезного еще не успело произойти.
Я попросила платную палату — чтобы отец и мать были вместе. Каким-то чудом начальство пошло навстречу. А через две недели я забрала родителей к себе. За это время Карина ни разу даже не позвонила.
***
Родители постоянно мерзли. Мама ходила по квартире медленно, словно тень. Отец больше сидел в кресле, уставившись в одну точку. Мы с Федей, пока родители были в больнице, обустроили им комнату — самую светлую и теплую.
Еще через две или три недели мама начала снова улыбаться, а отец — интересоваться чем-то кроме точки на обоях. Тогда-то у нас и состоялся разговор.
— Доченька, мы так плохо последнее время жили. Карина вечно недовольна, кричит. Деньги стали пропадать. Карина постоянно кричала, что мы ей должны: одевать, обувать, кормить. Летом, когда на дачу уехали, так хорошо было — тихо, спокойно. Тарасик с нами почти все время бал. Золотой ребенок! Но Карина…
— Мама, я не хочу даже говорить об этом. Сегодня придет юрист, и мы будем решать, как быть дальше.
Впрочем, оказалось, что все не так плохо. Ту квартиру родители купили, когда мы уже были совершеннолетними. И записана она была только на отца. Ни я, ни Карина не имели на нее никаких прав — по крайней мере, пока родители живы.
— Дочь, мы тут с юристом посоветовались… В общем, я решил продать ту квартиру. Деньги — часть тебе отдам, часть — Карине, чтобы справедливо было. И купим с матерью секцию, — отцу было тяжело этого говорить.
— Да, Света, так лучше будет, — согласилась мама.
— Нет, я против!
Меня даже затрясло, когда я представила, что потом мама снова не сможет отказать Карине, и сестричка опять выгонит стариков на дачу.
— Вы оба остаетесь с нами. Если хотите — я добавлю денег и куплю квартиру больше. Но одних вас я больше не брошу!
Отец еще обсуждал детали с юристом. Через неделю квартиру выставили на продажу. Еще через неделю договорились на просмотры.
