Родители Марины приехали через неделю. К тому времени Михаил уже уехал, и родители поселились в самой лучшей комнате. Свекровь же сняла домик у соседей. И каждое утро на воротам дома Марины стали появляться мерзкие оскорбительные надписи.
«Жадина», «Жлобы», «Тут живут дураки» — это были самые ласковые надписи, нередко их сопровождали рисунки. Однажды Кирилл поймал автора этих «произведений» — внука горе-родственничков.
— Зачем ворота пачкаешь? — строго спросил Кирилл.
— А че вы нас выгнали! — орал хулиган.
— Еще раз увижу твои художества — поколочу. А сейчас — вот тебе тряпка, стирай все.
Через час свекровь орала на всю улицу, что неблагодарные сын и сноха натравили своих племянников на ее внуков, избили и забрали в рабство.
Наутро на воротах появилась надпись «Работорговцы и предатели! Вы еще попляшете» — это если перевести на печатный язык. Марина впервые дала волю слезам. Вместе со Степаном они оттирали мерзкие буквы.
— Не плачь, подруга, прорвемся! — Степан подмигнул Марине.
— Допрорывались уже, — зло ответила Марина стирая с ворота обидные надписи с угрозами.
Оба точно знали, чьих рук это дело, и от этого Марине было обидно вдвойне. Мать Марины принесла еще одно ведро воды и присоединилась к ним. Женщине было обидно, что ее дочь и зятя так обижают родственники.
— Дочка, идите, занимайтесь своими делами, я тут закончу все, — предложила она.
— Мама, спасибо за помощь, — поблагодарил Степан. Он как раз собирался с племянником и тестем на рынок.
— Езжайте уже, сынок! — рассмеялась теща.
Минут через 15 после того, как мужчины уехали, возле дома нарисовалась Вероника Петровна.
— Что, сватья, мягко ли тебе спится на наших кроватях? — язвительно заявила она.
— На ваших? — удивилась Татьяна Ильинична.
— А то на чьих же! Это дом моего сына.
— Ну да, сватья, это дом твоего сына. А не твой.
— Мой! Сын мой — и дом, значит, тоже мой!
— А какое отношение ты к нему имеешь? Степка покупал дом на свои — ты ему не помогала. На ремонт мы им деньги собирали — вы отказались помогать. Приехали сюда — стали требовать особого отношения…
— Конечно, я же мать! — грубо прервала Вероника Петровна.
— Мать помогает детям, а не ездит на их горбу, — пожала плечами Татьяна Ильинична.
— Поучи еще меня тут, — завизжала на всю улицу свекровь.
— Сватья, ступай к себе. И перестань подсылать внуков портить нам забор. А то они в прошлый раз перепутали и исписали похабщиной забор соседей. И в сад чужой залезли… Стыдно должно быть!
Возле дома уже собирались любопытные соседи. Их привлекли визги Вероники Петровны.
— Ах, так вот чьи дети хулиганят! — удивился сосед. — Сколько живем, всегда спокойно было, а тут что ни день, то крики!
— Понятно, кто к нам в сад залез, — ахнула соседка. Внуки Вероники Петровны, действительно, забрались к ней в сад, перепутав дома. Поломали ветки на деревьях, вытоптали цветы…
