— Ты мне обещала! — голос Марины Андреевны дрожал.
– Обещала, а теперь не могу, — Ирина была само спокойствие.
– Эгоистка… Как с Гошей посидеть, так «мамочка, любимая», а как на праздник приехать, так «обстоятельства». Вырастила, называется детей. Стакан воды…
– Да что ты заладила про этот стакан! — разозлилась Ирина и бросила трубку. Больше она не намерена была слушать причитания матери.
***
Марина Андреевна сидела в стареньком кресле и вытирала слезы. Они предательски катились из глаз, а нос все сильнее краснел и распухал. До главной ночи года оставалась всего неделя, а Марина умудрилась поругаться и с дочкой Ириной, и с сыном Михаилом. Она пригласила детей к себе отпраздновать Новый год, но те отказались.
– Мама, я уже взрослый мальчик, в следующем году сорокет! Сына скоро в армию заберут, а ты все на елочку к себе приглашаешь. Нет, мы с женой договорились встречать Новый год вдвоем, — насмешливо и очень твердо заявил Михаил.
– Мишенька, а как же я? Марина Андреевна никак не ожидала услышать такое и даже растерялась.
– Ну что — ты? У тебя нет своей жизни? Подруг, друзей, соседей? Мама, ну дай ты нам с Иркой хоть раз без тебя, со своими семьями отпраздновать!
– А я что же — не семья?! — возмущенно крикнула Марина, но в ответ ей были только гудки.
Вот так: растишь, воспитываешь, учишь добру — а они тебя потом и знать не хотят. Марина Андреевна последние пять лет очень остро чувствовала свое одиночество: овдовела в 54, всего за полгода до пенсии. И все их с мужем мечты о путешествиях рухнули в одночасье.
Марина Андреевна снова беззвучно заплакала, хотя ей хотелось выть от тоски.
– Ну что ты, подруга, — к ней подошла соседка, Тамара Петровна, и обняла за плечи. — И дверь нараспашку, и сама ревешь. Что случилось? Гошка, что ли, заболел?
– Нет, они все меня бросили, — Марина Андреевна дала волю слезам.
– Тю! Такая большая девочка — и так горько плачешь! — рассмеялась Тамара Петровна. — Давай-ка, вытирай слезы и пойдем готовиться к Новому году. Слышишь? Все уже вышли!
И действительно: во дворе собирались соседи. Мужчины сгребали лопатами снег, женщины спорили, какие шары вешать на елку: золотые, синие или красные. Еще несколько человек деловито разматывали гирлянды, чтобы украсить подъезд.
– Нет, не пойду. Я устала очень, — на самом деле Марине было неловко, что соседи увидят ее распухший нос.
– От чего ты устала? От споров с детьми? — хохотнула Тамара.
– А вот это — не твое дело! — резко ответила Марина Андреевна. — И вообще: иди-ка ты домой!
Тамара пожала плечами, аккуратно захлопнула дверь, и уже через несколько секунд ее звонкий голос доносился со двора. Тамара Николаевны что-то рассказывала, а соседи весело смеялись. Она всегда была душой компании.
Марина Андреевна достала из кладовки большую коробку и извлекла из нее несколько стареньких фотоальбомов.
