Прошло два года, за время которых Алла почти что, не общалась с матерью (потому что та продолжала обижаться незнамо на что).
— Да мы с ней с детства не ладили, — рассказывала как-то Алла мужу. — Когда был жив папа, это не было заметно, а потом наша семья раскололась на «два лагеря»: я и мама со Светкой своей. Уж они прямо душа в душу. А я вечно с ней ругаюсь. Старше стала, конечно, сдерживаюсь, но, по-моему у мамы зато с возрастом испортился характер…
— Ну, тут уж ничего не поделаешь, — успокаивал её Андрей.
Однажды удивлённая Алла услышала в трубке телефона голос матери. Обычно это она звонила Наталье Игнатьевне, а тут вдруг…
— Доченька… Приболела я сильно. Простыла. Температурила долго, теперь вот совсем сил нет. Дома — шаром покати. В магазин-то не ходила. И лекарства даже не могу купить. Вышла вчера в аптеку, голова как закружилась, чуть не упала. Спасибо люди добрые помогли. Теперь боюсь. Ослабла я сильно. Врача второй раз вызвала, она таблеток гору навыписывала… Ты не могла бы приехать помочь на часок?
Конечно, Алла, бросилась на помощь. В каких бы они с ней не были натянутых отношениях, но мать, есть мать.
Пока Алла ехала в автобусе, то вдруг подумала про Светку: «Странно… А где же доча-то любимая? Не помогает…»
С сестрой они перезванивались. Тоже очень редко, по праздникам, и откровенно говоря, терпеть друг друга не могли, но продолжали вежливо поддерживать отношения. И Алла знала, что Светка вышла замуж за своего Романа, родила дочку. Теперь уж ей годик с чем-то должен быть…
Приехав к матери, она первым делом спросила про сестру. Мать замолчала, потом нехотя рассказала, что Светка, как только родила, часто привозила малышку к ней. То одно ей надо, то другое. Наталья Игнатьевна стала уставать. Хоть она и вышла недавно на пенсию, но сидеть с таким крошечным малышом было очень нелёгким делом. И дача ещё. Хотя теперь Наталья Игнатьевна наигралась в огородника и сажает в основном цветы. Все грядки перепахала. Осталась пара ягодных кустов, слива, яблоня и вишня…
— А когда я заболела, в тот день как раз она внучку привезла. Я говорю, не могу я! Знобит, температура у меня и кашель. Увози дитя, а то заразится… Она быстренько развернулась и ускакала. Даже не спросила, как я… А через неделю я попросила её зайти хлеба мне хоть купить и молока, так она заявила, что уехала. И не может, — мать подняла на Аллу мокрые от слёз глаза.
Мать лежала на кровати. Она была очень бледная. Наверное, совсем ослабла. Алле стало её жалко. А на Светку она была невероятно зла. Пока Алла бегала за продуктами, готовила и прибиралась, она всё думала о том, за что мать так любит эту Светку? Почему? И думала о том, что может теперь у матери раскроются глаза и она поймёт, что Светка всё делает только ради выгоды…
— И шляпу эту выкинь, — в сердцах сказала Наталья Игнатьевна, когда Алла протирала пыль на шкафу. — Не нужна она мне! Ничего не нужно… Живёшь-живёшь и не знаешь, что вдруг — раз! и здоровье-то делось куда-то… И на что тогда эта вся мишура?
