— И карниз заберу! Я его сам покупал, между прочим, и вешал!
— Да забирай!
— И вафельницу! И тостер!
Лера скрестила руки на груди и невозмутимо наблюдала за Никитой. Хотя внутри у неё всё буквально кипело от негодования.
— Представляешь, содрал с потолка карниз! Дырки теперь. Плед забрал новый, в субботу только купили. А самое смешное — продукты из холодильника выгреб: сыр, молоко, йогурт. Он тоже, видите ли, их покупал на свои деньги. А на мои? Вроде как, на мои ничего не покупали, ага… Жили только у меня. И квартплату я платила. И много чего ещё. Тоже мне, герой — кверху дырой! — произнесла Лера и, взяв веник и совок, принялась подметать штукатурку, которая насыпалась с потолка на пол после того, как Никита «демонтировал» карниз.
Лера позвонила подруге Кате сразу же, после того, как за Никитой захлопнулась дверь. Он сказала только два слова: «он ушёл», и Катя бросилась на помощь, приготовившись увидеть подругу, бьющуюся в истерике.
— Он ненормальный, Лер, — пытаясь не рассмеяться, заключила подруга. Она представила взрослого здорового мужика, коим являлся Никита, мелочно выгребающего баночки с йогуртом из Лериного холодильника и тянущего за собой двухметровый карниз со ссыпающимися крючками. Смеяться, конечно, тут было нечему. Лера прожила с этим мужчиной два года. Практически муж и жена. Вот так жили тихо мирно, собирались в скором времени оформлять отношения, да всё никак. На отдых ездили, вели совместный быт. А потом скандал, буквально на пустом месте. Психанул Никита и ушёл. Он-то мужчина видный, видимо другую нашёл, Лерка — запасной аэродром, вот и не нужна стала. А ведь надо было прямо уйти-то как красиво, пафосно! Почему бы по-человечески не разойтись? Прости, мол, не люблю, ошибался. Так нет.
Катя сильно подозревала, что Никита был из тех мужчин, которые долго оттягивают момент ухода, вынашивают план расставания, собираются с мыслями о том, как они всё скажут и чем объяснят, а потом цепляются за какую-нибудь мелочь и выкатывают скандал, часто под праздник, дабы усилить эффект, выставляя женщину виноватой.
— Знаем. Проходили такое, — хмыкнула Катя. — Сейчас канун Нового года, а мой бывший перед Восьмым марта меня бросил. У всех праздник — цветы и подарки, а у меня… Я целую неделю плакала с утра до ночи, не могла ни о чём думать. Дурочка была молоденькая совсем, влюблённая в него по уши. Мне казалось, что такого, как он, я уже не встречу. Дышать не могла без него. Мир потерял все краски. Думала, что жизнь кончена, что пора мне… В общем я вполне серьёзно подумывала спрыгнуть с балкона. Вот какая глупая была! Но нет. Пережила…
