— Мария Никитична! Как же так? Что я вам сделала? — укоризненно сказала Оксана. — Эта помада принадлежит вам. Глупо отрицать, это достаточно редкий цвет. И вы прекрасно знали, что Степан вряд ли задумается, а я психану и, не разобравшись, поверю…
Разругались они сильно. Мария Никитична поняла, что перегнула палку. Извинялась и просила прощения у Оксаны, а сын категорически не брал трубку, когда она звонила, и не пускал мать на порог. Не общались около полугода.
А потом свекровь позвонила Оксане из больницы и рассказала, что у неё приключилась серьёзная проблема со здоровьем. Она плакала и умоляла о помощи. Нужны были деньги на лекарства, которые надо было ещё и купить, нужно было поговорить с врачом, помочь ей принять выбор с планом лечения и многое-многое другое. Мария Никитична снова плакала и просила прощения. Оксана мигом простила пожилую женщину и помчалась в больницу.
Степан же, узнав печальную новость, повёл себя странно. В больницу к матери съездил только один раз, а потом вообще стал сторониться этой темы. Оксана знала, что муж не любит всего, что связано с лечением и откровенно побаивается медицины, да и многие мужчины такие, но чтобы так?! Это же его мать!
Пока Оксана носилась со свекровью, постоянно отпрашиваясь с работы, Степан стал от неё отдаляться. Разговоры о здоровье матери ему были не интересны, они его напрягали, и он не хотел даже думать, как всё это «разрулить».
Со всем справилась Оксана. Она нашла сиделку, которая выхаживала Марию Никитичну в больнице первые дни после операции, она же разговаривала с врачом, она же и забирала свекровь домой.
А дома, едва они с Марией Никитичной приехали, Оксану ждал ещё больший сюрприз. Степан позвонил и заявил, что пока мама будет находиться у них (раз уж Оксана так решила), то он временно поживёт у матери дома. Во-первых за квартирой присмотрит, а во-вторых… Ну тесно будет всем вместе-то, квартира маленькая, двухкомнатная, да мама ещё совсем немощная. Вот придёт в себя, переедет обратно и Степан тогда вернётся…
Мария Никитична заплакала, когда услышала такие новости. Она и так обижалась на сына за то, что тот проявил к ней такое равнодушие, и бесконечно благодарила невестку за помощь и участие, а тут уж совсем расстроилась. Она много плакала и снова просила прощения. А Оксана с грустью думала об том, что, мол, конечно, кто бы ей помог-то раз не она? Никто не ожидал от Степана такой «страусиной политики».
Прошло три недели. Мария Никитична поправилась, стала вполне сносно передвигаться и обслуживать себя самостоятельно. Оксана не жалела денег. Она купила всё, что было нужно для её восстановления. Она готовила диетические блюда и сытно кормила свекровь. Та же стала называть Оксану не иначе как «дочка».
