А врач кофе велел пить поменьше. Недавно ходила она на приём, здоровье стало пошаливать, анализы назначили, обследование. А всё нервы. Сын расстроил, вот! Слов на него нет!
Лариса Дмитриевна снова заплакала. Потом, смахнула злые слёзы, поднялась из-за стола, поставила чашку в раковину и стала собираться в поликлинику. Снова пришла пора показаться доктору…
— Будем наблюдать. Ставлю вас на учёт, — строго сказал врач и стал записывать что-то в карту Ларисы Дмитриевны. — И с кофе завязывайте! И с нервами тоже. Гуляйте, дышите воздухом. Пейте лекарства. Ну, уж если не поможет, тогда… Словом, приходите через три месяца, снова снимок сделаем. И там видно будет. Всего хорошего.
Лариса Дмитриевна вышла из кабинета и трясущимися руками стала одеваться. Запуталась в шарфе, застегнулась не на ту пуговицу, выронила шапку… Вот так. И мужу так говорили. И чем всё кончилось?! Слёзы застилали глаза. Она ещё и пожить не успела! Сын только женился! Внук родился… А она и не приехала даже… Отказалась. Только на фото малыша видела, которое сын прислал… Ух, Зойка эта!
Лариса Дмитриевна тихо брела домой. Грустные мысли роились в голове. Положение и впрямь было серьёзным. Врач не шутил. Поздно она спохватилась.
***
— Ох! Простите, Бога ради! Иду, ничего не вижу, сшибла вас, — Лариса Дмитриевна извинялась, а сама думала: «Растопырилась, старая бабка! Сама виновата!»
Это старенькая бабушка шла навстречу по дороге, а Лариса Дмитриевна нечаянно задела её и она упала прямо на обледеневший тротуар.
— Тихонечко, поднимайтесь, — хлопотала она, тем временем, вокруг старушки. — Скользко, гололёд! Дома надо сидеть! А ну как сломаете что-нибудь?! — всё-таки вырвалось у неё.
Старушка с трудом встала на ноги и стала отряхивать снег со старенького пальтишка.
Лариса Дмитриевна неловко переминалась с ноги на ногу, смотрела на бабушку, и вдруг подумала о том, что ей, наверное, лет девяносто! А ничего, — молодцом держится. Ходит вон сама, без палочки даже! А она… Она… вряд ли доживет до таких лет…
— А я за хлебом, милая, отправилась. Хлебушка-то хочется! Я свежий, ох, как люблю, — объясняла бабушка. — Ты что рыдаешь?
Лариса Дмитриевна и правда уже рыдала в голос. Слова врача так и звучали в её голове. Хоть это был ещё не «приговор», но она совсем не верила в хорошее.
Сели они со старушкой на ближайшую лавочку. Лариса и рассказала ей всё, «как на духу». И про врача, и про диагноз, и про сына, и про невестку.
— Не рыдай и не сокрушайся. Ещё ничего не известно, — со знанием дела заявила бабушка. Слушай, что скажу тебе. Давным-давно и со мною была подобная история…
***
— Матвей, Матвей! Ну, можно что-нибудь сделать, чтобы она передумала в гости к нам, а? — умоляюще смотрела на мужа Зоя.
— Не переживай. Завтра выходной. Я буду рядом. Она же не съест тебя, в самом деле! Погостит и уедет, — улыбнулся муж и обнял Зою.
