В самый разгар скандала приехал Михаил. И спор разгорелся с новой силой. В конце-концов муж заявил Рите, что-либо она кормит малыша и находится с ним рядом, либо она гуляет, но тогда Оля будет жить здесь и она, Рита, не посмеет её и пальцем тронуть. И что если он узнает о том, что Рита каким-то образом обижает Олю, то он не посмотрит ни на что и разведется с ней.
Развод с Михаилом очень не одобрял отец. Мать встала на сторону дочери и обещала поговорить с ним, а пока Рите пришлось замолкнуть.
Михаил не зря так оберегал Олю. Она оказалась чудесной няней и кормилицей. Сыночек рос как на дрожжах, он стал румяный, спокойный и хорошо набирал вес.
Молодая женщина была, как будто бы создана для материнства. У неё был покладистый характер, тихий нежный голос, мягкие черты лица. На первый взгляд, особенно по сравнению с Ритой, она казалась простушкой. Однако пообщавшись ней некоторое время, Михаил понял, что та не глупа, умеет слушать и поддерживать разговор на любую тему, а уж когда она занималась с малышами, то на неё можно было просто любоваться, до чего душевно и мило это выглядело. И эта внутренняя наполненность и красота компенсировала недостаточную красоту внешнюю.
Клава по-прежнему убиралась и готовила у Михаила, а Рита старалась меньше попадаться ему на глаза. Совсем недавно она познакомилась на светской тусовке со сногсшибательным парнем, так называемым мажором, от которого была без ума. Рита не раз слышала обидные слова о том, что у мажоров, мол, много денег, но мало мозгов. Ну и что? Наличие мозгов у Михаила не сделало её счастливой. Какую жизнь он ей уготовил? Сидеть дома, около совершенно не вызывающего у неё никаких эмоций вечно орущего маленького существа. Бррр… Нет. Не для того она была рождена. Она светская львица. Именно так Рита себя и ощущала. Она всегда хотела жить на полную катушку. А с Михаилом её познакомил отец и именно отцу тот пришелся по душе. А она исполнила его волю, вышла замуж. Да. Михаил красив, умён, перспективен. Ну и что? «Вот сам с ним пусть и живёт, — думала Рита, — Раз он ему так нравится, меня увольте. Я буду жить, так как захочу».
***
— Клава! Посмотри, я не оставил на столе ключи от машины? Что-то не найду.
Из дома выбежала Клава.
— Данилкина любимая игрушка! Вот, держите! Вы куда ж без неё? И ключи. На. Ох, батюшки, самолёт-то уже скоро, а вам ещё ехать. Давайте, давайте, ребята. Опоздаете же! Ну, всё! — женщина поцеловала Олю, потом Михаила, — Иди малыш, иди к бабушке, обниму тебя! Ох, как я буду скучать…
— Не волнуйся, Клава, мы всего на десять дней, всё будет хорошо! — улыбнулся Михаил.
— Ох, не одобряю я эти самолёты… — Клава заплакала и стала вытирать слёзы краем своей домашней кофты. Двое старших детей уже сидели в машине, пристёгнутые ремнями безопасности и весело махали ладошками Клаве на прощание…
***
