Мама Олега все-таки съездила в санаторий. Отдохнула. А перед этим на деньги, которые подарил ей сын, сделала красивую стрижку, маникюр и купила два новых платья. Олег был очень рад. А отец как всегда ворчал, что деньги бросать на ветер плохо. И стрижка и новое платье совершенно ни к чему. А уж отдых Любови Викторовны и вовсе блажь. Как будто она устала, ведь и так ничего не делает, кроме того, что ходит на работу…
Через пару месяцев после этого мама позвонила Олегу и сказала, что на фирме отца возникли серьезные проблемы. Очень серьёзные. Мама плакала и говорила, что оказывается, отцу уже давно приходилось брать кредиты, и она об этом не знала. А теперь по ним и платить нечем.
Олег в очередной раз удивился, куда же отец девал свои накопления, ведь мать говорила сыну про вклады. Но Любовь Викторовна объяснила, что отец вложился в неудачный проект, он себя не оправдал и принес одни убытки и долги.
Олег разговаривал с матерью и с удивлением чувствовал, что ему ровным счётом всё равно. Отец настолько выжег в его сердце все чувства к себе, что сын довольно равнодушно отнёсся к таким новостям. С мамой он по-прежнему часто встречался, давал ей деньги, но теперь сильно подозревал, что они идут на погашение долгов. Любовь Викторовна пару раз пыталась завести с сыном разговор о материальной помощи отцу, но Олег и слышать ничего не хотел об этом.
Друг, с которым у Олега был совместный бизнес, тоже не раз говорил ему: ну чего, мол, тебе стоит? Помоги отцу с выплатами долгов, ведь не чужой всё-таки человек! Олег отказывался обсуждать эту тему.
Сам Леонид Борисович Олега ни о чём не просил, только мать. Она считала, что сыновний долг — помогать родителям.
— Мама! Он мне не помогал и я не буду. Пусть сам, — развёл руками сын.— И, знаешь… я бы, может, и рад был бы помочь, но перед глазами сразу встаёт тот парень, который так надеялся на помощь, но его всё время отталкивали и отпихивали, как бездомного щенка. Указывали ему его место и тыкали носом в лужу… Не могу забыть… Да, эти его уроки, наверное, сделали из меня того, кем я сейчас являюсь, но попутно выжгли все мои чувства к нему. Извини. Ничем не могу помочь.
Любовь Викторовна всё, конечно, понимала, но всё же считала, что нельзя быть таким злопамятным и чёрствым, особенно по отношению к родителям: ведь отец, наверняка, желал сыну добра, хотя, может быть, методы воспитания он выбрал не самые удачные…
Жанна Шинелева
